Опасность

Говорят, шрамы украшают мужчин. Разнообразные сексуальные руководства (из тех, которыми торгуют в переходах на Пушке) в один голос утверждают: шрамы на теле необычайно возбуждают женщин, и чем больше рубец, тем лучше для партнерши. Сам я хоть и попадал в разнообразные передряги, чреватые членовредительством, но выбирался из них, увы, без существенных отметин. Детский шрамик на ноге, оставшийся после неудачного прыжка через козла на уроке физкультуры (промахнулся и въехал ногой в подвернувшееся стекло) – не в счет. Ленка наверняка его и не замечает. Поэтому оценить на практике ценность этих сведений из брошюр анонимных секс-инструкторов мне до сих пор не удалось. Но я верю, верю. Должно быть, брошюры правы. И тогда мой главный преследователь обязан пользоваться у женщин фантастическим успехом. Поскольку его шрам проходил через все лицо – огромный красный рубец, похожий на след от казацкой шашки. Но именно похожий. Ибо на самом деле такую отметину оставляет обычно осколок гранаты. Да еще и не нашей Ф-1, а какой-то импортной. Очень мило. Неужели все-таки Стекляшка? Но что, простите, могут делать эти ребятки в Саратове? Заграница далеко, а во внутренние дела РУ не вмешивается. Или теперь вмешивается? Или эта троица из диких? Или это вообще посторонние кадры, а гранатный след на физиономии старшого никакого отношения к теперешним делам не имеет? Просто память былых походов, благо походов таких пруд пруди. И везде до черта импортного оружия. Афганистан? Карабах? Приднестровье? Голову можно сломать, пока угадаешь…

Впрочем, самокритично признался себе я на бегу, голову сейчас я могу сломать гораздо более простым способом. Проклятый дипломат оттягивал мне руку, и я в который раз проклял свою болтливость. Не заикнись я в присутствии чувствительного мотоцикла «Дитрих Кнабе» о своей работе на Лубянке, одураченный драндулет доставил бы меня подальше от этих приключений на мою голову. Размышляя таким образом, я несся мимо милого особнячка за металлической оградкой, успевая даже заметить на том особнячке музейную табличку со знакомым профилем. Явно писатель и явно советский. Фадеев? Федин? Шолохов? Хотя нет: Шолохова здесь быть не может. Он ведь жил на Дону, а не на Волге. Правильно, у него еще и роман был «Тихий Дон». Значит, остаются Фадеев и Федин. Оба на Ф, как граната Ф-1. Я с сожалением подумал вдруг, что зря не захватил с собой гранату. Не с целью обязательно взорвать ее в городе (я ведь не Партизан, в конце концов), а в качестве психологического оружия. Мордоворота со шрамом один ее вид сильно бы отрезвил: дважды наступать на те же грабли никому, знаете ли, неохота.

Металлическая ограда, оберегающая фединско-фадеевский заповедник, резко оборвалась, и я метнулся направо и вниз, срезая угол. Здесь был этакий комфортабельный спуск во внутренний двор, с десяток бетонных ступенек. Метрах в двадцати от спуска виднелась серебристая спина автотрейлера, из-за которого чертовски выгодно вести стрельбу. Неприцельную, поверх голов. Убивать троицу мне пока не хотелось. Достаточно, если они залягут и дадут мне возможность смыться – дворами, дворами и куда-нибудь подальше отсюда. Как я и ожидал, дворик вокруг трейлера был пуст. Случайных мамаш с детьми в зоне возможной перестрелки, кажется, не наблюдалось. Зато наблюдались крепкая кирпичная стена и дверь, наглухо закрытая. А за дверью, похоже, – нечто вроде склада. Промтоварного или продовольственного. Что ж, если шальная пуля продырявит мешок с сахарным песком, то не страшно. В крайнем случае Московское управление Минбеза РФ возместит ущерб.

Я поставил, наконец, свой дипломат поближе к заднему колесу, чтобы подхватить его (чемоданчик, понятно, а не колесо) в любой момент. Затем вынул «Макаров» из кобуры под мышкой и стал осторожно выглядывать из-за своего четырехколесного серебристого укрытия. По моим расчетам, троица должна появиться на лестнице секунд через тридцать. И даже позже – если они не полные дураки и думают о мерах собственной безопасности… Буквально через секунду дураком оказался я. Наглым, самоуверенным московским дураком, привыкшим к комфорту. Привыкшим выдавать желаемое за действительное. Привыкшим жить по столичным меркам. Короче – дураком в квадрате. В кубе.

Дверь, которую я легкомысленно считал наглухо запертой, внезапно отворилась, и дворик стал немедленно наполняться посторонними гражданами, каждый из которых был готовой мишенью для случайной пули. И с моей стороны, и с противоположной. Помещение за дверью действительно оказалось складом – только не продовольственным и даже не промтоварным, а книжным. И эти внезапно возникшие граждане явно вознамерились разгрузить трейлер, заполненный, как выяснилось, тоже книгами. Потного чекиста Макса Лаптева – с выпученными глазами и пистолетом на изготовку! – они еще не обнаружили и вели себя крайне легкомысленно. «Ну, разве можно нормально работать в такой обстановке?» – подумал я с отчаянием.