Операции советской разведки. Вымыслы и реальность

Такой срок — небывало короткий для ценного агента, которого по всем правилам разведки должны беречь, как зеницу ока. Ким Филби, советский суперразведчик, активно действовал в британской разведке по меньшей мере лет двадцать. Ценный агент внешней разведки МГБ-КГБ Хайнц Фёльфе, занимая должность начальника секции Федеральной разведывательной службы ФРГ, оставался нераскрытым десять лет. Еще один суперагент Лубянки Джордж Блейк, ответственный сотрудник лондонского разведцентра, провалился тоже после такого же срока.

Пеньковский же сгорел за полтора года. Впрочем, иначе и быть не могло. Несмотря на клятвенные заверения английских и американских патронов о том, что они, не щадя ни средств, ни сил, ни живота своего, пекутся о личной безопасности Янга-Алекса-Героя, на самом деле прагматичные британцы и янки грубо нарушали элементарные правила конспирации в работе с агентом, принятые в разведывательных службах всех стран, независимо от общественного строя и уровня экономического развития.

В чем это выражалось?

Во-первых, для обеспечения личных встреч с Янгом-Алексом-Героем и бесконтактной связи через тайники было задействовано слишком много сотрудников СРС и ЦРУ в Москве, прикрывавшихся дипломатическими должностями. Кроме уже упоминавшихся английских разведчиков Р. Чизхолма и его жены Анни, П. Кауэлла и его жены Памелы, в деле Пеньковского участвовали помощник военно-морского атташе Дж. Л. Варлей, атташе Ф. Стюарт и служащий британского посольства А. Рауссел. От ЦРУ, наряду с известными читателям Х. Монтгомери, А. Дэвисоном, Р. Джекобом и Р. Карлсоном, деятельность Янга-Алекса-Героя страховал еще и второй секретарь посольства США У. Джонс. Таким образом, в Москве с английской стороны в совместном предприятии по использованию агента участвовали семь человек (даже восемь, если сюда приплюсовать главного связника Г. Винна), а с американской — пять. Вместе их была чертова дюжина. Все они покинули СССР, как только в печати объявили об аресте Пеньковского, или же были высланы из Советского Союза как нежелательные лица после окончания судебного процесса (Винн попал за решетку и был осужден на восемь лет лишения свободы; в 1964 году его обменяли на советского разведчика-нелегала Конона Молодого, арестованного в Англии).

Во-вторых, слишком много английских и американских разведчиков было введено в дело Пеньковского непосредственно в Англии и Франции, куда агент выезжал в служебные командировки. Это сотрудники СРС Грилье, Майл, Радж, Аккройд, Кинг и ЦРУ — Александер, Ослаф, Кайзвальтер, Шерголд, не считая по меньшей мере полудюжины инструкторов, обучавших Янга-Алекса-Героя, как пользоваться оперативной техникой. Это еще не менее полутора десятка человек. Почему нужно было такому множеству английских и американских разведчиков и технического персонала крутиться вокруг агента? Почему многоопытные шефы секретных служб Вашингтона и Лондона пренебрегли одним из главных законов шпионского ремесла: агента, а тем более ценного, должны знать как можно меньше, пусть даже самых надежных и проверенных, сотрудников разведки? Убей бог, мне это трудно понять!

В-третьих, совместное англо-американское предприятие в работе с Пеньковским пренебрегло еще одним из основных законов разведки: с ценным агентом нужно встречаться редко, контакты свести до самого необходимого минимума, а в основном поддерживать с ним безличную связь через тайники, магнитные контейнеры, местную быстродействующую связь…

Но с Янгом-Алексом-Героем общались главным образом лично и неоправданно часто. Взять, к примеру, встречи с Анни Чизхолм. Первый раз агент встретился с ней в сентябре 1961 года, затем в ноябре и 23 декабря. Что ж, пока все профессионально, как надо. И вдруг рандеву через неделю, 30 декабря, а в январе 1962 года за неполный месяц (до 19 января) — сразу четыре личных контакта. И главное — никакой острой необходимости в этом не было.

Не менее часто общался Янг-Алекс-Герой с американским разведчиком Карлсоном в августе-сентябре 1962 года — четыре встречи на раутах у сотрудников американского и английского посольств.