Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

В окончательном варианте статья, ставшая первой научной публикацией Оппенгеймера, называлась «О квантовой теории вращательно-колебательных спектров». В июле 1926 года она была опубликована в журнале Кембриджского философского общества[30]. Не углубляясь в подробности, понятные лишь продвинутым физикам, скажем, что статья была очень толковой, несмотря на отдельные арифметические ошибки, и научное общество восприняло ее весьма благосклонно. Экспериментатор-неудачник в мгновение ока превратился в одаренного теоретика (каковым он всегда и был). Следом за первой публикацией состоялась вторая – «О квантовой теории задачи двух тел». Эта статья привлекла внимание Макса Борна, одного из основоположников квантовой механики, и стала для Оппенгеймера билетом в Гёттинген, где в то время работал Борн. В 1933 году ему, как еврею, пришлось переехать в Кембридж по приглашению Патрика Блэкетта. Научный мир очень тесен.

В Гёттингене все было иначе, совсем не так, как в Кембридже. Прежде всего, здесь не было высшего общества в британском понимании этого слова, и наш герой не испытывал дискомфорта от «запертых дверей». В Кембридже Оппенгеймер поначалу был бакалавром на правах студента, страдавшим нервным расстройством, а в Гёттинген приехал перспективный молодой теоретик. В Кембридже от Оппенгеймера отказался Резерфорд, а в Гёттинген его пригласил сам Борн! Несмотря на то, что в Германии уже поднимал голову нацизм и составлялись списки евреев, которых нацисты собирались лишить должностей после прихода к власти, дышалось там вольготнее, чем в Кембридже. Здесь не окружающие подавляли Оппенгеймера своим величием, а он подавлял их. Подавлял интеллектом, знанием французского языка и утонченной французской поэзии, богатством, которое часто выставлял напоказ, вернувшейся к нему элегантностью и усвоенным в Кембридже налетом аристократизма. Короче говоря, повсюду, где только было возможно, Оппенгеймер демонстрировал окружающим свое превосходство. Макс Борн невольно способствовал этому, выделяя его из общей массы своих учеников. На всех учеников Борну времени не хватало, но для Роберта оно находилось всегда. И в обстоятельной автобиографии Борна нашему герою уделено много внимания.

В частности, Борн рассказывает о том, как попросил Оппенгеймера проверить расчеты в своей статье «Квантовая механика процессов столкновений», ставшей одной из наиболее известных его работ. Борн немного путался в длинных расчетах (довольно обычное дело) и не стеснялся прибегать к помощи своих учеников. Он вообще был лишен такого качества, как высокомерие, держался с учениками запросто, на равной ноге.

Проверив расчеты, Оппенгеймер вернул Борну статью со словами: «Я не смог найти ни одной ошибки. Неужели вы и впрямь сделали расчеты самостоятельно?». «Я не обиделся, а стал относиться к этой замечательной личности с еще бо`льшим уважением», – пишет Борн. К уважению примешивалась боязнь. Да, Макс Борн немного побаивался своего одаренного ученика, который сначала очаровал его, а потом начал подавлять. О степени этого подавления можно судить по одному весьма показательному случаю.

Очень скоро Оппенгеймер освоился настолько, что начал самовольно вмешиваться в учебный процесс: перебивал профессора, если не был согласен с его высказываниями, давал оценку знаниям других учеников, а порой перехватывал инициативу и начинал вести семинар вместо Борна, который покорно терпел столь беспардонное поведение, потому что не мог, точнее, не осмеливался приструнить его. Но других учеников бесцеремонность Роберта сильно раздражала. В конце концов они хотели учиться у Борна, а не у Оппенгеймера. Студенты выступили резко, но в то же время деликатно – написали ультиматум с угрозой бойкота занятий «профессора Оппенгеймера» и положили его на стол Борна. Ультиматуму был придан вид документа, то был явный намек на древнее право студентов выбирать себе учителей.

Борн оказался между двух огней: угрозой бойкота его замечательных семинаров по квантовой механике и угрозой открытого конфликта с Оппенгеймером. Решение он нашел идеальное – устроил так, чтобы ультиматум попался на глаза Оппенгеймеру словно бы случайно, и проблема была решена.

Репутация нашего героя в научном мире за время пребывания в Гёттингене возросла настолько, что еще до получения докторской степени[31] ему предложили стипендию (грант) Национального ресурсного центра Соединенных Штатов для ученых с докторской степенью, причем предложили по собственной инициативе, без подачи заявки. Практически одновременно Оппенгеймер получил от своего «замечательного учителя» Перси Бриджмена приглашение в Гарвард. Было решено воспользоваться обеими возможностями. Сначала поработать в Гарварде, а затем использовать стипендию для работы в Калифорнийском технологическом институте, который совсем недавно превратился из технического училища в первоклассный университет. Интересно перекликаются девизы двух учебных заведений. Гарвард говорит: «Истина», а Калтех[32] отвечает: «Истина сделает вас свободными».