Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Помимо платы за обучение, кембриджский Колледж Христа[27] затребовал характеристику, которую написал Бриджмен. В этом документе есть два заслуживающих внимания фрагмента. Первый: «У него скорее аналитический ум, чем физический, и он неловок в лабораторной работе». Второй: «Оппенгеймер – еврей, но не имеющий обычных качеств своей расы. Это высокий, хорошо сложенный, скромный молодой человек, и я думаю, что вам не стоит принимать во внимание причины подобного рода при рассмотрении его заявления».

Резерфорд, родившийся в семье новозеландского фермера, не имел расовых предрассудков, но «чистые теоретики» ему не требовались, поэтому он отказал Оппенгеймеру, сославшись на наличие большого количества «отличных кандидатов» на место студента-исследователя в его лаборатории.

Отказ не лишал Оппенгеймера возможности учиться в Колледже Христа. Нашему герою пообещали место в магистратуре в том случае, если он проявит способности к экспериментально-практической работе. С этим «авансом» он в сентябре 1925 года прибыл в колледж, подал заявление на поступление в магистратуру по физике, матанализу и физической химии, а затем отправился в путешествие по Корнуоллу[28] с Фрэнсисом Фергюссоном. Нужно было адаптироваться к Англии под руководством друга, который, как уже было сказано, изучал английскую литературу в Оксфорде.

Следует отметить, что здесь разница в положении друзей проявлялась гораздо острее, чем в Штатах. Да, Фрэнсис был сыном конгрессмена и условным «потомком пилигримов», а Роберт – сыном еврейского бизнесмена, но в Штатах определяющее значение всегда имели деньги, которые уравнивали аристократов и «неаристократов». А в «старой доброй Англии» происхождение имело первостепенное значение. Фергюссон вращался в высших кругах интеллектуальной аристократии, куда Оппенгеймеру путь был заказан, и ничего нельзя было с этим поделать. Как сказал Сэмюэл Джонсон[29], – «предрассудки не имеют разумных оснований, поэтому их нельзя опровергнуть разумными доводами».

Глава пятаяКавалерист на корабле

Вряд ли я мог предпринять что-то, что-то сделать или не сделать, будь то работа по физике, или лекция, или то, как я читал книгу, как я беседовал с другом, как я любил, что не вызывало бы во мне чувства глубокого отвращения, словно я делаю что-то не так.

Роберт Оппенгеймер

Одновременно с Оппенгеймером в Кембридж приехали Фредерик Бернхейм, собиравшийся изучать здесь биохимию, а также еще несколько их гарвардских соучеников, но наш герой чувствовал себя одиноким, поскольку отношения с Бернхеймом быстро сошли на нет (явно сказалось напряжение, возникшее между ними еще в Гарварде), а прочие знакомые держались на расстоянии. Неизвестно, что именно произошло между Робертом и Фредериком, но в письме к Фергюссону Оппенгеймер писал, что краснеет, когда думает о Бернхейме.

Стрессы провоцируют и усугубляют невротические расстройства – это аксиома. Переезд в Кембридж стал одним из самых крупных стрессов в жизни нашего героя, и то, о чем будет сказано далее, нужно оценивать с учетом этого обстоятельства.

Не меньше, чем одиночество, которое вдали от дома ощущается особенно остро, Роберта угнетало то «подвешенное» состояние, в котором он оказался. Вопрос с поступлением в магистратуру решался довольно долго. Попробуйте поставить себя на его место. В Гарварде вы были в числе лучших учеников, и перед вами открывались определенные возможности, но вы предпочли продолжать обучение в Европе и в результате «остались на бобах». Есть отчего переживать, не так ли?

Для того чтобы доказать свою способность к исследовательской работе, Роберту пришлось сделать шаг назад. Вместе со студентами, которые только готовились стать бакалаврами, он посещал лекции и лабораторные занятия, на которых заново обучался азам исследовательской деятельности. Патрик Блэкетт (еще один будущий лауреат Нобелевской премии), которому поручили наставничество над Оппенгеймером, представлял идеального исследователя так: «Он должен владеть ремеслом стеклодува и уметь обрабатывать металл, пускай и не в той степени, чтобы зарабатывать себе на жизнь этими занятиями, он должен уметь плотничать, фотографировать, монтировать электрические цепи и создавать всевозможные приспособления, для него крайне ценна инженерная подготовка, и он должен уметь применять свои математические способности на практике». А наш герой не мог спаять два провода, не говоря уже о владении рубанком, напильником или выдувной трубкой. «Дела мои очень плохи, – жаловался он Фергюссону. – Лабораторная работа – невероятная скука, и успехи мои настолько малы, что вряд ли можно сказать, что я чему-то научился… Лекции отвратительны». Короче говоря, ничего хорошего.