Орден меченосцев против Руси. Первый германский поход на Восток

На второй год своего епископства, до основания Риги, он попросил римского папу через своего посланца Теодориха запретить христианам заходить в Земгальскую гавань: «По его же настоятельной просьбе римский первосвященник строжайше, под страхом анафемы, запретил всем, кто бывает в Семигаллии для торговли, посещать местную гавань. Эту меру затем одобрили и сами купцы; гавань они сообща постановили считать под интердиктом, а всякого, кто впредь вздумает войти туда для торговли, лишать имущества и жизни»[51]. Удивительным образом совпадает установление торговой блокады Земгальской гавани с прекращением существования Даугмальского городища. На поселении не найдено культурного слоя XIII века, считается, что жизнь на нем замерла в конце XII или на самом рубеже веков. Это вряд ли могло быть совпадением. Для открытого торгово-ремесленного поселения, каким была Даугмале, такая мера как блокада была гораздо страшнее военного разорения. Вероятно, уже на второй год после ее установления, жители крупнейшего поселения Прибалтики X–XII вв. стали массово покидать свои дома, лишившись основного источника существования – международной торговли.

Таливалдис, правитель Талавы. В 1208 голу епископ Альберт заключил с ним союз. Военные силы ордена в союзе с латгалами вторглись в эстонские земли

А спустя несколько лет город опустел. В 1202 году, в Ригу прибыло земгальское посольство на переговоры о мире. Договор был заключен, но, скорее всего, немцы не позволили земгалам возродить торговый порт на Даугаве. Столетиями господствовавшая на Двинском пути страна стала континентальной. Теперь весь контроль за потоком товаров и движением купеческих судов переходил к Риге. Земгалы только в обмен на мир и военный союз с немцами могли получить право свободного провоза товаров через немецкие владения в Ливонии. Зачем же понадобился епископу Альберту такой союз, почему он, изменив своим принципам, пошел на соглашение с язычниками? 1202 год в Ливонии был переломным. На стол в Торейде сел князь Каупо, сторонник епископа. Отложение Ливонии от Полоцка делало неизбежной войну с Полоцкой «конфедерацией», и земгалы становились одним из наиболее вероятных союзников, к тому же весьма опытных в борьбе с этим противником, особенно, с его авангардом литовцами. Потому епископ Альберт отступает от традиционной дипломатии Крестовых походов и идет на военный союз с язычниками без каких бы то ни было обещаний с их стороны принять христианскую веру. «Те, кто ранее были врагами тевтонам и ливам, стали их друзьями», – пишет Генрих Латвийский, но тут же добавляет, что земгалы скрепили договор по языческим обычаям. То есть никаких обязательств по крещению страны они не принимали, и вопрос об этом вообще на переговорах не ставился. Потеряв выход к морю, Земгале пока еще сохраняла независимость и приобретала сильную поддержку немецких рыцарей в войне с Литвой.

Очень вероятно, что уже в это время земгальское государство возглавлял один из самых энергичных и сильных прибалтийских политиков – князь Виестурс. По крайней мере, хроника знает его как активного исполнителя договора. Литовский историк Э. Гудавичюс в своем работе о борьбе народов Прибалтики за независимость в XIII веке, рисует Вместурса как первого прибалтийского правителя, пытавшегося путем дипломатических игр с Ригой и Орденом добиться политического признания. Однако все же первым был ливский князь Каупо, нанесший визит римскому папе. Вполне возможно, что судьба соседа, которому пришлось испытать горечь изгойства, стала для Виестурса отрицательным примером. Земгальский князь, хоть и поставил на союз с немцами, но при этом выбрал иной путь. Даже окончательно лишившись торгового присутствия на Двинском пути, он не идет на признание себя вассалом епископа Альберта, как это сделал Каупо. Земгале не Ливония, чтобы выбирать, кому служить. Земгальский князь не был ничьим вассалом и не собирался им становиться. Именно этим объясняется твердость Виестурса и в неприятии христианской веры. Ведь крещение означало немедленное признание церковной власти епископа рижского, после чего уже не избежать и подчинения политического. А на выплату десятины церкви свободолюбивые земгалы могли смотреть не иначе как на унизительную дань. Ведь их родные языческие порядки предписывали жрецам существовать лишь на добровольные пожертвования общины. Потому Виестурс ставит крещение страны в зависимость от признания его политической власти, а не наоборот. А на это уже не мог пойти епископ Альберт, и эта половинчатость договоренностей сказалась впоследствии на судьбе немецко-земгальского союза.

Союзники крестоносцев. Земгале в 1202–1208 годах