Орден меченосцев против Руси. Первый германский поход на Восток

«Литовцы окружили их со всех сторон на своих быстрых конях, – пишет Генрих Латвийский. – По своему обыкновению стали носиться кругом то справа, то слева, то убегая, то догоняя, и множество людей ранили, бросая копья и палицы. Далее, тевтоны сплотились одним отрядом, прикрывая войско с тыла, а семигаллов пропустили вперед. Те вдруг бросились бежать один за другим, стали топтать друг друга, иные же направились в леса и болота, и вся тяжесть боя легла на тевтонов. Некоторые из них, храбро защищаясь, долго сражались, но так как их было мало, не в силах были сопротивляться такой массе врагов. Были там весьма деятельные люди, Гервин и Рабодо, со многими другими: одни из них после долгого боя пали от ран, другие взяты в плен и уведены врагами в Литву, иные же спаслись бегством и вернулись в Ригу сообщить, что произошло».

В столь поспешном и позорном бегстве земгальского войска вряд ли следует обвинять Виестурса. Такой исход был предопределен еще во время совета в военном лагере у границы. А настоявшим на походе рыцарям пришлось жизнями и пленом заплатить за тактическую недальновидность своих командиров. Страшное поражение не просто стало «песней слез» для рижан, но и явилось причиной глубокой трещины в немецко-земгальских отношениях. Немцы обвинили в поражении Виестурса, хотя их собственная вина была не меньше, и отказали ему в дальнейшей помощи, что фактически означало разрыв военного союза. Ответный набег литовцев он уже отражает самостоятельно, показав, впрочем, что в разборках со старым врагом вполне может обойтись без помощи немецких рыцарей. Из отнятой у врага добычи он посылает часть в дар епископу Альберту, пытаясь наглядно продемонстрировать это, а также восстановить прежние отношения. Но, по-видимому, дары остались без ответа. Епископ вдруг вспомнил, что Виестурс – язычник, и союз с ним не может быть на благо христианской церкви. Хотя все пять лет его существования рижскому епископу вовсе не мешала религиозная приверженность земгальского князя. Но не зря князь земгалов по праву считается самым умелым политиком Прибалтики того времени. Два года спустя, оставив надежду на возвращение к союзу с Ригой, он заключает союз со своими прежними противниками – Полоцком и Литвой.

Заговор князей Межотне

По возвращении епископа в Ливонию с его пилигримами, пришли к нему семигаллы из Мезиотэ просить помощи против литовцев. И сказал епископ: «Если вы захотите креститься и принять законы христианства, то мы окажем вам помощь и примем вас в братское общение с нами». И сказали те: «Мы не смеем креститься из-за дикости других семигаллов и литовцев, разве только ты пошлешь к нам в замок своих людей и этим защитишь нас от нападков; оставшись с нами, они могут и совершить над нами таинство крещения и научить нас законам христианским. И понравилась епископу с рижанами их мысль и отпустил он с ними своих, послов спросить согласия тех, что остались дома.

Генрих Латвийский. «Хроника Ливонии»