Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

души, и с обещаниями современного общества разрушу все преграды и удовлетворить все желания. ЛЭШСЧИТЙ что концепция грандиозной самости возникает у ка из желания стать богатым, красивым и всемогущий Соответствующие образы западают в глубь сознании раннем возрасте и воздействуют на всю последующ жизнь человека, особенно на ее вторую половину8, ij, появляются старики, которые очень боятся зависимости от кого-либо и, вместе с тем, нуждаются в постоянна восхищенных взглядах. А поскольку такие взгляды чавк бывают обращены к молодым людям, они боятся возрастных изменений и смерти23. Кроме того, автор обвиняет дух соревновательности, утвердившийся даже в близки отношениях. Общение превращается в битву за место і обществе. В семье воцаряется требование сексуального совершенства и удовлетворения всех желаний. Тоном моралиста он говорит даже о стремлении «манипулиро-вать чувствами» другого ради собственной выгоды. В ко нечном счете, по его мнению, законы соревнования и потребления, управляющие экономическом рынком, захватили сферу частной жизни. Преследование своих эгоистических интересов не ограничивается накоплением богатства. Оно стало также «погоней за удовольствием и психическим выживанием»24.

То, что век назад было роскошью, доступной только элите, становится достоянием масс, и на этой почве вырастает новая культура, в центре которой стоит личность и ее неудовлетворенность жизнью. Лэш придает особое значение тому, что в американских семьях часто нет отца, Это приводит к деформации отношений между детьми и матерью, взявшей на себя мужские функции. Так появляются «мамочкины дети». При этом хранительница очага

424 I

и сама обладает нарциссическими комплексами и не ш» тается заменить своему потомству отца. Она мало интересуется делами детей, и они не получают достаточно ласки25. Эти концепции проникнуты тем же пессимизмом, что и работы Шир Хайт, в которых говорится об упадке американской семьи. Она тоже отмечает роль матери в том, что дети вырастают с травмированной психикой, причем не только мальчики, но и девочки, которые хотят походить на «идеальную мамочку» и при этом мучаются от плотских желаний, о которых нельзя никому говорить26.

С другой стороны, гедонистическая волна 1960-1970-х годов высвободила женское либидо. Лэш видит в этом новый повод для мужских страхов. После исследования Мейстерса и Джонсон женщина предстала «как сексуально ненасытное существо», способное испытывать один оргазм за другим27. В новых мужских страхах сказалась вековая боязнь мужчины оказаться сексуально несостоятельным. Викторианская медицина избавляла от этой боязни, утверждая, что «нормальные» жены фригидны или не испытывают особого влечения к плотской любви. Однако в XVI-XVIII веках считали иначе: медицина утверждала, что для благоприятного зачатия необходимо, чтобы женщина испытывала наслаждение во время сношения. Заметим, что как раз в то время, когда Лэш высказывал свои мысли, в обиход вошли противозачаточные таблетки (это произошло после 1978 года), принципиально изменившие положение дел. Женщины обрели былое право на наслаждение, но без риска забеременеть, и это положило конец неравенству в плотских отношениях. Но война полов только ужесточилась. По ту сторону Атлантики ее еще больше распаляют требования радикальных феминисток, и такой тревожащий облику Щины тоже подсознательно входит в образ матери. считает, что нарциссизм стал патологическим см. ством общества в целом: оно потеряло итерескбщ». му. Нарциссизм, по мнению Лэша, позволяет объяснить и остроту кризиса среднего возраста: «Американцы они-щают сорокалетие как начало конца». Они не способны задуматься о том, что будет после их смерти, поэтому» стремятся оставить потомков и хотят лишь вечной молодости28, н

И в Соединенных Штатах, и в Европе растет интерес к познанию собственного «я», захвативший все общество29. За два тысячелетия разговоры о бессмертной дуга* и необходимости остерегаться всего того, что связано с бренной плотью, потеряли свое исключительное значение, и на плоть стали взирать более благосклонно. В но стмодернистском обществе, где не исчезли страхи и сомнения, за нарциссическим отношением к телу стоит желание его понять, контролировать, формировать, Работы на эту тему несколько противоречивы: слишком быстро меняется ситуация в реальности. Приблизительно в 1990 году один английский философ связывал возрастающую потребность в защите со сломом старых традиций и сообществ с их жесткими рамками; на смену им пришли более широкие внеличностные объединения51, Однако опрос 1999 года по поводу системы ценностей европейцев показал, что приоритет отдается маленьким коллективам-коконам, соизмеримым с человеческой личностью: семье, дружескому кругу, а не тем, что опираются на политическую или религиозную общность. Подобные изменения произошли и в отношении молодых К порядку и гражданской сознательности: субъект чувству-

Іетсебя более защищенным внутри локальных образований. Другие исследователи, особенно американские, с тревогой пипгут о хрупкости и разорванности «само-