Читаем Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней полностью

На другом краю спектра находятся мужчины и женщины, приверженные старым традициям. Никуда не делись эгоисты, сбегающие от ответственности. Женщины-хищницы, традиционные самцы-хищники не исчезли по мановению волшебной палочки. Разыгрываются драмы, подобные той, что в 1993 году произошла с Вейном Боббитом в США. Его жена Лорейн, доведенная до отчаяния постоянными изменами мужа, отрезала ему пенис, пока он спал. Боббит прославился, когда ему пришили обратно пенис, выброшенный разгневанной супругой. Такие случаи редки, но они заставляют задуматься мужчин в тех странах, где еще сохранилось отношение мужчины к женщине как хозяина к служанке. Так, например, в конце 1990-х годов в Бразилии бакалейщик Матос подвергся той же участи, что и Боббит. У него была подружка, и после ночи любви, проведенной в отеле, он сказал, что бросает ее. Она отрезала ему пенис, но он, сохранив присутствие духа, положил его на лед и вызвал полицию. После четырехчасовой операции орган был пришит на старое место. За это «Общество бразильских мачо» вручило ему ежегодный приз «лучшего мачо в стране»[518]

. Не следует забывать и дам — недотрог или фригидных. Они отказываются признать важность оргазма, а эротические заявления других женщин воспринимают как разврат, животную страсть и нечто опасное. Викторианское воспитание в Англии, христианская мораль во Франции слишком долго настаивали на «природном» отсутствии чувственности у добродетельных женщин и на том, что целью секса может быть только зачатие ребенка. Девушки, родившиеся в начале ХХ века, в той или иной степени испытали на себе, в зависимости от социального круга, к которому они принадлежали, отзвуки такого воспитания, призванного не дать «согрешить» до свадьбы. Следующее поколение можно назвать переходным, воспитанным в постоянно меняющейся системе ценностей. Девушкам внушали все те же старые нормы поведения, но запреты облекались в уклончивую форму советов или рекомендаций: от противозачаточных таблеток бывает рак, опасайся венерических болезней, аборты безнравственны, так как губят невинную жизнь…

Сексуальная революция в наши дни

На сексуальную революцию, начавшуюся в шестидесятые, одни взирают с пессимизмом, другие — с оптимизмом. Как это не раз бывало в истории культуры Запада, одним по душе мрачные очки Гоббса, другим — идеалистические воззрения Руссо. Америка скорее склоняется к пессимистическому взгляду на вещи. Война полов и война культур неизбежны, и они уже начались. Такой мрачный прогноз делает в своих страстных, хотя и противоречивых феминистских работах Шир Хайт[519]

. Она опубликовала в 1976 году «Доклад Хайт о женской сексуальности», а в 2000 — «Новый доклад Хайт». Автор утверждает, что плотские реакции зависят не от биологических, а от культурных факторов, и настаивает на том, что женщине, чтобы достичь оргазма, необходима внешняя стимуляция, по преимуществу клиторная.

В 1994 году вышел «Доклад Хайт о проблемах семьи», в котором автор утверждает, что институт семьи не вырождается, а меняется, так как появляются новые формы союзов. Однако общая тональность работы не располагает к оптимизму[520]

. Исследование опирается на ответы 3 тысяч опрошенных. Из них 50 % процентов — жители США, 35 % — европейских стран (14 % — из Англии, 10 % — из Германии, 6 % — из Нидерландов, 2 % — из Франции, остальные — из восьми других стран). Ответов протестантов здесь гораздо больше, чем католиков (их всего десятая часть), а результаты, полученные в североамериканском мире, по количеству превосходят все прочие.

Мальчики и девочки очень рано узнают и усваивают на всю жизнь, что нельзя трогать родителей, особенно если те обнажены, нельзя прикасаться к их половым органам. Шир Хайт считает, что именно эта неудовлетворенная потребность позже рождает желание вступить в половой контакт, прижаться телом к телу. Аналогичным образом она связывает садомазохистские наклонности с тем, как часто и как сильно применялись к детям телесные наказания (они частенько применяются в Англии и Америке, а в странах Скандинавии могут стать основой для судебного преследования). Хайт обращается к старой викторианской теории, согласно которой прилив крови к ягодицам во время порки производит особые ощущения в половых органах, особенно у девочек. Наказание тем более вызывает эротическое возбуждение, что оказывается единственным способом добиться тесной связи с матерью или отцом[521].

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука