Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

В век Просвещения в наиболее интенсивно развивающихся государствах вводится запрет на гомосексуальное влечение. До сих пор мужественность того, кто вступал в связь с мальчиком или партнером-мужчиной, не подвергалась сомнению. Теперь все меняется. В Лондоне молодые люди женоподобного вида получают презрительное прозвище «молли», связь с ними считается позором. Возникает нечто вроде третьего пола — содомиты. Сильный пол все больше озабочен доказательством собственной мужественности, характер отношений между мужчинами — членами сообществ и даже просто между друзьями переосмысляется. Онанизм подвергнут решительному осуждению, и идеальная мужественность отныне может реализоваться лишь во взаимоотношениях с противоположным полом. Учащаются посещения борделей и связи с проститутками[51]

.

Существование меньшинства с нетрадиционной половой ориентацией становится все более очевидным, хотя Фуко и некоторые другие исследователи относят его появление лишь к следующему веку. Еще более наглядное свидетельство изменений — всплеск внебрачной рождаемости и внебрачных связей, а также повальное распространение венерических болезней[52]

. В Париже происходит то же самое: там устраиваются полицейские облавы на педерастов и резко возрастает количество проституток.

Новая модель сексуального поведения

Сексуальность человека подобна часовому механизму: поворот одного колесика приводит в движение всю конструкцию. Малейшие изменения в одной части структуры влекут за собой изменения во всех ее элементах. Хотя в некоторых социальных слоях по-прежнему сохранялась верность старым традициям или вводились только отдельные «новшества», многие приняли концепцию «личной вины» человека и невольно оказались вовлечены в процессы управления энергией либидо.

Крестьяне принимали изменения медленно, и долго еще в областях, удаленных от больших городов, равновесие в обществе поддерживалось контролем над молодыми холостяками при помощи норм общественного осуждения[53]. На другом полюсе спектра общественной морали все еще существовали былые принципы знати, позволявшей себе предаваться излишествам и необузданной роскоши без осознания какой-либо личной ответственности. Книги маркиза де Сада отражают устремления этой сибаритской части общества. В Англии эпохи Просвещения ее представлял Ричард Пейн Найт, который ввел в моду культ Приапа, а также члены клуба «Дилетанти». Остальные, по большей части горожане, оказались так или иначе в силках добропорядочной сексуальности и первыми испытали на себе мощь светской сублимации, бывшей ранее уделом только слуг Божьих. Так начался культурный процесс, дошедший и до наших дней, порой завершавшийся кушеткой на приеме у психоаналитика.

Брачный возраст при Старом порядке отодвинулся, но, тем не менее, в 1700–1720 годах произошел демографический скачок и население стало стремительно увеличиваться. Современники столкнулись с серьезной проблемой и забили тревогу. В 1798 году Томас Роберт Мальтус заговорил об опасности истощения продовольственных ресурсов и призвал к добровольному ограничению рождаемости. Западная Европа входила в новую эпоху промышленного переворота. В недрах огромных городов — а именно они были двигателем изменений — вызревал новый взгляд на сексуальность, который предшествовал, а потом и сопутствовал экономическому взлету. Распространение протестантской этики в Англии, духовное католическое возрождение во Франции, введение понятия «приличного поведения» во всей Европе привели к тому, что среди большей части населения утвердился идеал умеренности и воздержания. В дальнейшем тот же идеал внедрился и в жизнь супружеской пары.