Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней

Хотя христианское учение о браке и было сформулировано, его восприняли не сразу и не полностью. В XVII веке многие еще противились давлению, в частности крестьяне Западной Европы. А после Реформации давление усилилось, так как протестанты и католики соревновались в том, кто полнее обеспечит спасение души своим адептам. Супружеский союз стал предметом всевозрастающего интереса и тех и других. С середины XVI века папа ужесточает контроль над соблюдением правил воздержания. Интеллигенты нового поколения отказываются от оптимистических воззрений Эразма на взаимоотношения Создателя и человека. В 1520–1530-е годы такое направление главенствовало в гуманистической мысли. Его переняли непосредственные ученики Эразма, его проповедовал Томас Мор в Англии и Рабле во Франции, а художники стали безбоязненно изображать обнаженное человеческое тело, так как красота его в очередной раз свидетельствовала о доброте и могуществе Господа. Великаны Рабле были метафорой, говорящей о том, что человек больше не должен умалять себя, так как он излучает свет разума и предстает во всем своем величии перед благоволящим оком того, кто создал его по образу и подобию своему. Но в 1560-е годы направление умов изменилось. Во Франции, Англии, Нидерландах разразились религиозные войны, и, глядя на воцарившийся хаос, последователи гуманистов, как, например, Пьер Боэстюо, вздыхают: «Жизнь человека — это жалкая трагедия». Он говорит без обиняков, что виновата в этом женщина: «Посмотрите, от какого семени он зачат? Оно испорчено и нечисто. Где рождается человек? В скверне и грязи. Как чувствует он себя там, во чреве матери, под тяжестью отвратительной и бесчувственной плоти?» Беды происходят еще и оттого, что «его питает менструальная кровь матери, а кровь эта настолько отвратительна и гадка, что я не могу пересказать без отвращения все то, что пишут о ней ученые и философы. Пусть те, кому это интересно, сами почитают Плиния…» На протяжении всей беременности матери ребенок пьет «этот яд», а сама беременность уподоблена болезни, в течение которой материнское тело «переполняют тухлые и порченые жидкости». И далее «трагедия человеческой жизни» предстает в самом удручающем свете: «Внимательно приглядевшись к тому, каким образом мы появляемся на свет, нельзя не признать справедливость старинной поговорки: мы зачаты в дурно пахнущих нечистотах, рождены в боли и печали, воспитаны в тоске и трудах»^[148].

На Тридентском соборе (1545–1563) были приняты каноны 11 ноября 1563 года, в которых утверждалось, что брак может быть только моногамным и нерасторжимым. В то же время и королевское законодательство обрамляет брак множеством ограничений и предписаний. Эдикт Генриха II, изданный в феврале 1557 года (по новому стилю), наложил запрет на тайные браки, «что ежедневно заключаются в нашем королевстве отпрысками знатных семей без согласия и против воли их родителей и в угоду плотской, нескромной и разнузданной страсти». Несовершеннолетние, то есть юноши до 30 лет и девушки до 25 лет, вступившие в тайный брак, подлежат лишению наследства. Те, кто старше, «обязаны поставить родителей в известность и добиться согласия вышеозначенных мать и отца на брак». Однако последующие документы говорят о том, что меры оказались не слишком эффективными. В 1579 году ордонанс из Блуа провозглашает необходимость согласия на брак сирот их опекунов, покровителей или близких родственников, то же относится и к вступающим в повторный брак вдовам моложе 25 лет. Перед заключением брака должно быть сделано три оглашения, а на самой церемонии должны присутствовать не менее четырех свидетелей. Ордонанс запрещает также заключать союзы «по взаимному обещанию», в присутствии нотариуса: нечто вроде пробного брака, позволяющего будущим супругам совместно жить и вступать в плотские сношения до совершения церковного таинства. Эдикт 1606 года напоминает о необходимости следовать этим предписаниям, вплоть до аннулирования брака в случае их нарушения. Кодекс Мишо 1629 года вновь говорит о необходимости «укреплять власть родителей над детьми». С 1639 года многие ордонансы возвращаются все к тем же щепетильным проблемам тайных браков и браков без согласия родителей. Упорство королевских законодателей как нельзя лучше говорит о том, что последние Валуа и первые Бурбоны считали вопрос о браках делом первостепенной важности. А ордонанс 1579 года квалифицирует как похищение любой брачный союз, заключенный несовершеннолетними без согласия родителей, что дает возможность требовать его аннулирования парламентом^[149].