Оригиналы (ЛП)

Я устраиваюсь на стуле, откидываюсь назад и тереблю кончики волос, притворяясь скучающей. Насколько всем известно, это мой шестой урок за день, не первый. Я пытаюсь выглядеть усталой, даже притворно зеваю перед приходом мистера Санчеза. Он громко роняет свою книгу учителя на кафедру, а затем обращается к классу.

— Привет, студенты! — кричит он, лучезарно улыбаясь, как будто любит нас больше всех на земле. Он несколько раз громко хлопает в ладоши, вероятно пытаясь привести нас в чувство с нашей послеобеденной комой. Я счастлива изучать испанский с носителем языка, а не с мамой, поэтому я спокойно отношусь к его выходкам.

— Здравствуйте, сеньор Санчез, — отвечаю я. Больше никто не отвечает. Несколько человек хихикает. Мистер Санчез смотрит на меня с поднятыми бровями, улыбаясь.

— Подлиза, — бормочет девушка позади меня.

Я не оборачиваюсь посмотреть, кто это сказал, но урок усвоила. До конца учебного часа я отвечаю только тогда, когда спрашивают. Но это не значит, что я мысленно не выкрикиваю ответы. И в отличие от тригонометрии, здесь я отвечаю верно.

Отставая на шаг от частных, Вудбери — одна из немногих государственных школ с гуманитарной программой, все еще предоставляющая уроки музыки, рисования, гончарного дела и танцев. Может, я и не хочу говорить нараспев «Вперед, Команда!» в откровенном наряде, но я всегда любила танцевать. Поэтому унаследовать наши курсы танцев от Эллы было подарком.

Седьмой урок, я уверенно иду к студии по коридору рядом со спортзалом, не останавливаясь продумать или спросить направление. Возможно, раз или два мне пришлось опоздать на историю, чтобы увидеть, на что танцоры были способны.

К счастью, теперь моя очередь.

Нахожу назначенный мне шкафчик под номером 27 и набираю единственную комбинацию, которую мы используем: 3, 33, 13. Внутри я нахожу черный, завязывающийся на шее танцевальный топ с вшитым бюстгальтером, черные шорты со смущающей надписью «ТАНЦУЙ» на попе, красную худи, закрывающую мои руки и верхнюю часть спины, телесные колготки без носков и черные, притертые джазовые туфли. Я переодеваюсь быстрее быстрого, взволнованно предвкушая опробовать танцы, которым Элла научила меня, в комнате с другими студентами.

— Надеюсь, сегодня она наконец обучит нас концовке, — говорит рыжеволосая по имени Элисон позади меня, пока я иду из раздевалки на танцплощадку. Я видела ее раньше в первом полугодии: она всегда здоровается, когда мы сталкиваемся в коридорах.

— Знаю, — говорю я, благодаря Эллу за подготовку, — мы уже неделю застряли в середине!

— Думаю, что легче танцевать весь танец, — говорит Элисон. — Я бы лучше выучила его полностью и тренировалась бы в полной мере, чем постоянно тормозить, чтобы совершенствовать каждую часть.

— Безусловно, — говорю я, чувствуя неловкость, но заставляю себя вспомнить, что хотя я и не знаю Элисон, она думает, что знает меня. — А знаешь, если выучить что-то и повторить на следующий день, то это запомнится гораздо лучше? — Она кивает. — Ну, готова поспорить, что если она сегодня обучит нас концовке, то завтра мы все закрепим танец.

— Гениально, — говорит Элисон, тепло улыбаясь.

— Едва ли, — говорю я, смеясь и стягивая свои длинные волосы в узел на затылке; смотрюсь в настенное зеркало и убираю выбившиеся пряди.

— Время шоу, — говорит Элисон, пока учитель занимает свое место.

И на ближайшие сорок пять минут я в раю.

Я оставляю свои волосы зачесанными назад для творческих занятий, поскольку очень жарко, и использую всё моё время для принятия душа, обдумывая рутину — всю рутину — ещё три раза с Элисон. По-прежнему на взводе от танца, Мадонна играет у меня в ушах, я прогуливаюсь по классу для творческих занятий, двигаясь напрямик к столу справа. И только когда я уже почти сажусь на колени того, кто сидит за столом, я понимаю, что место занято. Я на секунду останавливаюсь, не представляя, что делать дальше. Должна ли я просто сесть на свободное место или бежать вон из класса и звонить Элле? Пока я решаю, парень в своём кресле чувствует мой взгляд и оборачивается.

Внезапно я ощущаю, что в комнате стало очень жарко.

— Привет? — спрашивает он, улыбаясь так, что его лоб покрыли морщинки.

Я не знаю его, но его приветствие выглядит как повод поглазеть.

Он движется весьма забавно, почти паря над столом, в то время как он по-прежнему за ним. В это же время он создаёт особую пульсацию. Как он делает это? Я удивляюсь, но не долго, потому что пол трясётся. Я протягиваю руки к следующему столу; у нас происходит землетрясение. Но кроме меня, никто больше не выглядит обеспокоенным.

— Ты в порядке? — слышу я вопрос парня.

Я не отвечаю.

Вместо этого я теряю сознание.

Когда я секундами или минутами позднее прихожу в себя, мои одноклассники смотрят на меня со своих мест, некоторые ухмыляясь, некоторые с беспокойством. Моей первой мыслью была благодарность, что я не ношу юбку. Моей второй мыслью было ожерелье. Моя руки взлетает к моему горлу, и впервые на этой неделе я ловлю пустоту: ожерелья там нет. Должно быть, я оставила его в моём шкафчике после танцев.