Орудия Ночи. Жестокие игры богов

Значит, Безмятежного и Анну ждет казнь. Возможно, до этого их посадят в клетку и повезут по городам и весям Коннека, чтобы уцелевшие после их злодейств бедолаги проклинали их, швырялись грязью и кричали, как не терпится им увидеть мерзавцев на костре.

– Быть может, Анселин и не согласится… – начал было Брокк, но замолк.

– Анселин теперь имеет право голоса – как так?

– Он не испытывает никаких чувств к Коннеку – только к своей матери. Она все-таки ему мать. Быть может, он не станет мириться с тем, как обращаются с ней чужеземцы.

– Я посоветуюсь со Вдовой, но угроза вражды с Анселином вряд ли изменит ее намерения. Она верит лишь в собственную жестокость.

– А что с низложенным патриархом?

– Кому до него есть дело? Думаю, никому. Как пожелаете поступайте вы.

– Мне есть дело, – вмешался Пелла. – И Арманду есть дело. Я желаю, чтобы Донето искупался в грязи. Желаю отделать его хорошенько, раз уж он угодил к нам в плен.

Старица склонила голову. Мальчишка был сильно уязвлен.

– Повидаюсь со Вдовой. Вы же со своим принцем держите совет. Но мало вижу я надежды, что здравый смысл восторжествует.

– Пока тебя не было, из башни вышли двенадцать воинов, – очнувшись от задумчивости, рассказала Кедла Надежде. – Мы разоружили их и отпустили на все четыре стороны. Десять человек все еще в башне, есть раненые, еды и питья у них нет. Анна рассчитывает на подмогу. А у тебя что?

– Все осложнилось.

И Надежда пересказала ей разговор.

– А мы не можем расправиться и с Анселином? – спросила Кедла.

– Праведные не позволят. Да и моя родня воспротивится. Им нет дела до Коннека.

– А я-то так надеялась протащить Анну по всему Коннеку, а потом оставить в клетке под стенами Метрелье, пока дождь и ветер ее не прикончат.

– Быть может, пришла пора распрощаться с этой мечтой.

– Только если совсем выхода не останется. Вернись туда и убеди их. Если не выйдет – тяни время. Как только Анна и Безмятежный будут у нас в руках, позиция наша укрепится.

– Пока не стану торопиться я. Как твоя нога?

– Болит ужасно. А ты как думаешь?

– Прими лекарство. Надобно тебе чуть злобу поунять.

Кедла что-то проворчала.

– Исцелишься ты, коль осмотрительно себя поведешь и не станешь ногу раненую терзать. Ты осмотрительна?

– Стараюсь. Всему есть свои пределы.

Девушка не лукавила. Пусть Кедла Ришо и была свирепой упрямицей, но к мудрым советам прислушивалась, в отличие от своей подруги Сочии.

В этом смысле даже ей, Кедле, не хватало графа Реймона, ведь лишь ему под силу было сдерживать Сочию.

– Она и впрямь ведет себя разумно? – спросила госпожа Надежда, повернувшись к стоявшему поблизости телохранителю Вдовы.

– Так точно, моя госпожа. – Седой крестьянин ухмыльнулся, демонстрируя дырки на месте передних зубов. – Мальчонки-то, которых графиня оставила, от нее ни на шаг – и слышать не желают, коли она против приказов графини удумает пойти.

– Делаю, что должна, – сказала Кедла, заглядывая Надежде в глаза. – Я хочу снова скакать верхом, ходить, бегать. Меня бесит моя беспомощность, но я буду ждать, пока знающий человек не скажет, что можно.

– И нет тебе цены, любовь моя. Отправлюсь я к нашим имперским друзьям. Не стоит их сердить. – С этими словами Надежда повернулась и пошла прочь.

Кедла смотрела ей в спину. Каково это – быть богиней? Видно было, как Надежда прихрамывает, – в нее ведь попали картечью. Орудия не были бессмертными в прямом смысле слова. Да и с могучими и безумными богами-громовержцами вроде тех, что зародились среди Кладезей Ихрейна, у Надежды не было ничего общего.

Ее можно было увидеть, можно было коснуться.

Кедла покраснела.

Госпожа Надежда остановилась позади пушек, обстреливающих сторожевую башню, подождала следующего выстрела и взмахнула рукой. Каменная стена рухнула, обнажив сразу три этажа. Поднялся крик. Солдаты бросились вперед.

Когда Старица приблизилась к Праведным, навстречу ей выступили четверо. Еще двое явно смахивали на извращенцев.

– Хм? – удивилась Старица.

А мальчишка-то гораздо старше, чем кажется. Пожалуй, он даже старше всех остальных. Его исказили, превратили в нечто злобное, и все же в нем сохранилась невинность. Из него выковали орудие зла, но сам он злом не стал. Занятно.

Старица сосредоточилась на высоком красавчике Анселине, будущем короле. Когда она подошла ближе, уверенности у него поубавилось. Принца предупредили. Как и прочие его современники, он не пожелал верить в демонов.

Теперь же Анселин ощутил тяжесть ее присутствия.

А не сделаться ли неотразимой Старице? Не превратить ли Анселина из любителя мальчиков в любителя девочек, как и мечтала его матушка?

Нет. Слишком много свидетелей – и смертных, и бессмертных. Родичи не одобрят.

– Анселин желает говорить от своего имени, – объявил Пелла.

– А принцесса?

Пелла никак не отреагировал на ее слова.

Не знает? Вряд ли. Значит, ему все равно.

– Неважно. Правосудные захватили Анну Менандскую и ее ближайших соратников, среди них Анри д’Марискот и греховный священник Безмятежный. – Старица собиралась излагать факты, а не играть на эмоциях.

– Король желает знать, что вы собираетесь делать с пленными, – сказал Пелла.