Орудия Ночи. Жестокие игры богов

– Я не могу сам решать, что мне нужно?

– Нет. Можешь топать ногами и вопить сколько вздумается – ничего не изменится. Хотя, возможно, ты так всем надоешь, что вовсе отпугнешь Гаурли, несмотря на ее к тебе привязанность.

Хект воспринял слова Асгриммура не как угрозу, а как предостережение:

– У меня нет нареканий к их работе. Я просто хочу знать, что они делают и почему.

– У тебя что, уши тиной забиты? Что я тебе только что говорил? Как тебе эти знания помогут подготовиться к Кампании?

Никак не помогут, конечно же.

– Иди, Асгриммур. И пожалуйста, когда в следующий раз соберешься заглянуть, помойся и оденься поприличнее. Я этого требую от всех.

– Как пожелаешь.

Хект снова склонился над картами. Встреча прошла впустую, причем его стараниями. Хотя Асгриммур прав: то, что Пайпер желал знать, не имело отношения к победе в Святых Землях.

Но он все равно желал знать, все контролировать, не допускать недосказанностей, непредсказуемых факторов, неожиданностей.

Хект потер левое запястье. Оно уже почти не болело.

Императрица и лорд Арнмагил осматривали передовой отряд. В него входили только самые надежные воины. Предводитель Праведных счел, что они вряд ли навлекут на себя гнев местных жителей, который потом распространится и на идущих следом участников Кампании.

Как и предсказывала Гаурли, зимние снега сошли рано. Авангард должен был выступить из Альтен-Вайнберга в течение четырех дней.

А пока капитаны изучали карты и хитроумные системы поставок, разработанные службой интендантов. И устраивали парады.

Лорд Арнмагил жалел, что не удастся выступить с авангардом. Его место – в основной части войска, где нужно спорить с упрямцами, корыстолюбцами и глупцами.

Императрица как монархиня, представляющая весь запад, взяла с каждого участника клятву: им надлежало подчиняться предписаниям буллы нового патриарха и приказам лорда Арнмагила, Предводителя Войска Праведных. Хекта поддерживали и церковь, и Граальская императрица, поэтому у него были все необходимые официальные полномочия.

Тех, кто отказался принести клятву, отправили домой и обязали выслать денежную компенсацию. От тех же, кто не просился в священный поход, не требовали ничего.

Многим такой порядок пришелся не по душе, но мало кто осмеливался его оспорить. Лорд Арнмагил и дочь Йоханнеса Черные Сапоги загодя узнавали о препонах. Их шпионы поистине творили чудеса. Да еще во власти Предводителя и императрицы оказались умельцы с мануфактуры Крулика и Снейгона, а уж пушки эти умельцы делали такие, что всякая охота спорить быстро отпадала.

После битвы в Сумрачных горах лишь самые твердолобые тугодумы не признавали могущества нового оружия. У Войска Праведных имелись в распоряжении самые лучшие его образчики и самые одаренные и изобретательные артиллеристы.

Но кое-кто все равно пытался противиться воле Предводителя и императрицы – эти попадали прямиком в сети Гаурли. Однако даже боги не замечают того, что вершится бесшумно.

Ни богам, ни самому искусному шпиону не под силу помешать убийце, который никому не рассказывает о своих планах, никому не угрожает, никогда не жалуется, не ищет союзников и не беспокоится, что с ним будет после.

На площади Франца-Беннеруста толпилась куча народу – могучие воители чествовали женщину, чье решение должно было изменить мир на тысячу лет вперед. Проходил смотр пушечных батарей. Сами фальконеты и птица сокол, давшая им название, стали символом Кампании. Солдаты везли с собой в Святые Земли больше огненного порошка, чем муки́.

К хвосту колонны подъехал фургон для боеприпасов, запряженный четырьмя мулами. Вблизи трибуны, где стояли производившие смотр вельможи, фургон взорвался.

В нем было полтонны огненного порошка, который самостоятельно изготовил какой-то безумец, не совсем точно знавший формулу. Большая часть этого порошка не взорвалась вовсе, но в разные стороны полетели куски горящей серы и повалил дым.

Злоумышленником оказался баронет Рольф фон Атмег. Полагался он лишь на самого себя, потому и не попался Лучезарным. Но кара все равно настигла его.

Он погиб, с ним погибли и все четыре мула. Десятки зрителей получили ожоги, сотни повредили себе легкие. Подпалило и императрицу Элспет, лорда Арнмагила и других вельмож, стоявших на трибуне. Но они ощутили на себе последствия взрыва лишь на мгновение, хотя взрывная волна, осколки картечи и ядовитые пары должны были их зацепить. Когда от злосчастного фургона разошлась первая огненная волна, перед ними словно опустилась темная пелена.

За долю секунды Хект успел заметить, как нечто когтистое, клыкастое и испускающее трупный смрад заслонило трибуну от взрыва.

Потом между фургоном и построенными для парада войсками возникло второе чудовище.

В голове у Хекта раздались протяжные вопли. Фастфаль и Спренгуль ранило разлетевшимися обломками железа. Похитительницы исчезли.

С неба все еще падали горящие ошметки неправильно изготовленного огненного порошка.