Ошимское колесо

Я долго и яростно спорил, что должен взять с собой по меньшей мере отряд отборных войск, под которым имел в виду небольшую армию… а лучше, если уж на то пошло, большую. Гариус отметил, что любые пехотинцы меня замедлят, и к тому же они нужны на стенах. Орда мертвецов, бродящих по углям пригорода, по-прежнему представляла собой серьёзную угрозу. К тому же не было известно наверняка, что Мёртвый Король не обратит снова своё внимание на них, и не пошлёт ещё одну нежить или нерождённого, чтобы направить их действия.

– Быстрый конь послужит тебе лучше, чем пара сотен человек, а всю кавалерию, что здесь оставалась, королева взяла с собой в Словен. И нам нужны все всадники, оставшиеся в Вермильоне – это мобильные резервы, которые смогут отразить возможное вторжение.

Гариус указал, что начать своё путешествие нам надо по пути продвижения бабушки в Словен. Передвигаться по следам разрушений должно быть сравнительно безопасно. У него не было вестей от сестры, и насчёт донесений о её смерти, похоже, дядя Гертет принимал желаемое за действительное. При хорошем раскладе бабушка уже сровняла с землёй твердыню Синей Госпожи и голыми руками прибила ведьму.

Это, разумеется, привело меня к предложению доставить ключ в руки Красной Королеве, и пускай она решает, куда его деть – в Ошимское Колесо, или себе на шею. И если решит в пользу Колеса, то уж конечно она с этим справится лучше меня.

Гариус снова возразил мне:

– Ялан, у тебя есть качества, которых нет у неё. Необходимые качества. В случае чего ты сбежишь. Ты будешь лгать и жульничать. А моя сестра скорее ввяжется в драку и умрёт. Самый верный способ доставить этот ключ в Ошим – это в руках такого гибкого и находчивого человека, как ты.

Разговоры Гариуса о его сестре навели меня на мысли о моей сестре. В Аду Марко открыл мне, что самые священные предметы способны разделить нерождённого на душу ребёнка и оседлавшую её нежить. Но отцовская печать исчезла, как и его священный камень, а поиски во Внутреннем дворце не дали ничего священнее золотого креста, благословлённого кардиналом. Я всё равно его взял. Он же из золота! Но если честно, я подозревал, что благословение моего отца сделало крест ещё менее священным, чем он был до того.

И всё это привело меня на холодный туманный берег реки, и к мыслям, что если бы я действительно был гибким и находчивым, то уж нашёл бы способ этого избежать. А ещё, ото всего этого я стоял, держась рукой за щёку.

– Кажется, она мне зуб расшатала. – Я потрогал его языком.

– На мой взгляд, ты выглядишь нормально, – сказал Снорри, уставившись на воду.

В одном из залов ожидания во дворце стражник привёл ко мне Мишу. Она пришла, держа на руках орущую во всё горло Нию. Она выглядела совершенно истощённо, как молодые родители после очередной долгой и ужасной ночи.

– Ялан? – она удивилась, увидев меня.

– Миша, садись. – Я кивнул на мягкую кушетку производства какого-то флорентийского мастера.

– Что случилось? Это Дарин! Говори! – Она не двинулась с места, и даже завывания Нии стихли, подчёркивая мгновение.

Слова пересушили моё горло, и мне отчаянно хотелось снова изобразить глухого.

– Он был очень храбрым, – сказал я. Я планировал сказать намного больше. Я знал, какую речь собирался произнести – слова о героизме моего брата, слова утешения, слова о будущем. Но когда дошло до дела, остались лишь эти четыре слова.

Тогда она словно смялась, сложилась и упала на пол, а Ниа, по-прежнему молча, целая и невредимая лежала у неё на руках. Я ожидал ярости, вопросов, отрицания – но горе лишь затопило её и лишило голоса.

Я попросил Альфонса из стражи моего отца отвести её назад в танцевальный зал, где многочисленные солдаты присматривали за растущим скоплением выживших из окрестностей дворца. Потом я послал за Лизой. Она вошла с белым лицом, холодными глазами, гордая, словно я был завоевателем, а она моей пленницей.

Я попытался направить её в сторону кушетки, но она приближалась, пока не оказалась со мной почти нос к носу. Мои же инстинкты всегда советовали мне сообщать плохие новости с расстояния и быть готовым сбежать.

– Думаю, два зуба.

– Что?

Я вытащил пальцы изо рта и повторил яснее:

– Думаю, два зуба. – Надо было слушаться инстинктов. Проявление честности и сострадания приводит лишь к тому, что тебе бьют по лицу так сильно, что зубы стучат. Я даже не говорил, что Баррас мёртв, только что я в битве потерял его из вида, и это выглядит неважно…

– Вон лодка. – Снорри указал на тёмное пятно в тумане.

Пятно проявилось, приблизившись к берегу. Плоскодонное речное судно из тех, что используют для перевозки скота через Селин, или на короткие расстояния вверх или вниз по течению. Сейчас на ней был мой жеребец – Убийца, – и ещё три лошади, выбранные за выносливость. Из них пара, на которой не предполагалось ехать сразу, была нагружена провизией и палаткой.