Ошимское колесо

– Хм-м-м. – Именно этот разговор со Снорри я бы поместил в самый верх списка вещей, которые никогда не хочу делать. – А до этого, что именно ты имела в виду, говоря, что Синяя Госпожа не так уж ошибается? Ключ же может нас спасти… так? Это ведь не совсем безнадёжная затея? В смысле… я не против, если шансы невелики… – На самом деле я был против, очень сильно против. – Но самоубийственная миссия?

– Скилфа говорит, что даже если нам удастся выключить машину Зодчих в Ошиме, это, возможно, лишь замедлит всё. Машина толкает нас к разрушению, но когда ты прекращаешь толкать что-то, оно часто катится дальше само, а если дело происходит на склоне, то оно так и будет катиться, пока не ударится об дно.

– Скилфа говорит? А она-то откуда знает? И откуда ты знаешь то, что знает она?

Кара улыбнулась, напомнив мне, как я желал её когда-то.

– Такие люди, как моя бабушка, могут дотянуться до тренированного разума на любом расстоянии, и когда она хочет поговорить со мной, я могу ответить.

Шевельнувшиеся было тёплые чувства мгновенно испарились, как только я представил Скилфу, глядящую на меня через глаза Кары. На миг воображение нарисовало даже морщины на лице Кары, подтянуло кожу там, ослабило тут, подчеркнуло то, притупило это, и показало мне саму ледяную ведьму, оценивавшую меня холодным взглядом.

Кара провела рукой по волосам, словно в поисках рун, которые там раньше носила. Этот жест разрушил всё очарование.

– Так мы должны сдаться только потому, что это может не сработать? – Эта идея вызывала во мне гораздо меньшее отторжение, чем показывал мой вопрос.

– Ключ можно использовать, чтобы облегчить переход между тем, что будет перед соединением и тем, что наступит после. Кто-то сказал бы, что лучше использовать ключ для того, чтобы принять будущее, чем идти на такой риск, чтобы пытаться спасти прошлое.

– Но когда Колесо провернётся слишком далеко, всё сгорит – вот что твердят мне все!

– Синяя Госпожа говорит, будет что-то и после. Не такое, как все мы знаем. И те, кто пройдут соединение, будут богами в новом мире. Не Синяя Госпожа уничтожает этот мир, а Зодчие и их Колесо. Она не может его остановить. Твоя бабушка не может. Скилфа не может. Все мы мчимся к водопаду, и не имеет значения, как сильно мы будем грести... все мы свалимся. Синяя Госпожа лишь гребёт вперёд, наращивает скорость, чтобы прыгнуть во что-то новое. Её не волнует Мёртвый Король, она не хочет того, что хочет он. Он всего лишь инструмент, который она использует, чтобы мир раскололся раньше, а не позже.

– Ты разговаривала с ней! – Я ещё только говорил это, а уже знал, что это правда.

– Я видела её в своём зеркале. – Кара пожала плечами. – Она не чёрт, а я не овца, которую можно подвести к чужому мнению. Я слушаю. Размышляю. И сама принимаю решения.

– И? – Развёл я руками.

– Я не решила. – Она выпрямилась и соскочила со стены. Вокруг нас начали падать капли дождя.

– Но она же зло! Я видел, как она убила…

– Ты говоришь, что она зло, потому что твоя мать оказалась одной из тех людей, которым пришлось умереть ради её целей. Но цели Красной Королевы ведут к смертям тысяч, и многие из них – матери. Оглянись вокруг. – Она махнула рукой на развалины.

– Я… Я думаю… – Я пытался отыскать слова, чтобы объяснить, почему она ошибается. – Большинство из них, возможно, сбежали.

– Твои люди захватчики. Снорри рассказал, что видел однорукого человека, который пытал тебя – в табарде Красной Марки, здесь, в Блюджине, вместе с солдатами.

– Джон Резчик? – Я понял, что обхватил себя руками, и ночь стала холоднее, и ещё сильнее наполнилась ужасами. – Я-то думал, этот ублюдок уже сдох.

– Люди, способные быстро получить информацию от пленных – ценный ресурс на войне.

– Это ошибка. У Красной Марки нет инквизиции. Мы хорошие… я скажу королеве. Я…

– Загляни за стену. – Мягко сказала она в ночи.

Дождь полил сильнее, и я не хотел заглядывать за стену.

– Ялан, прими своё решение сам. Но делай это с открытыми глазами. – Она прошла мимо меня, направляясь к палатке.

Дождь поливал уже основательно, и облака скрыли свет луны и звёзд, но язычок пламени всё ещё лизал кучи почерневших балок в десяти ярдах от стены, на которой раньше сидела Кара. С проклятием я съёжился от холода дождевых капель и прислонился к стене, где та была ниже всего.

У подножия стены лежал скрюченный труп девушки. Она лежала там во время всего нашего разговора, лежала, когда мы ставили палатку, и когда мы спали. Она лежала, подняв глаза к небу, и они наполнились холодной водой. Половина её лица была обожжена, кожа отслаивалась тёмными квадратами, но я видел, что она была юной, и даже красивой, а волосы были длинными и тёмными, как у моей матери. Я чуть не рванул прочь, ещё не поняв, что свёрток у её груди, это младенец. Лучше бы рванул…

В Блюджин мы вошли серым утром под холодным дождём. Слёзы по мертвецам.