Ошимское колесо

Ландшафт меняется медленно, шаг за шагом, становясь более каменистым, и облако пыли постепенно рассеивается. Снорри мельком то и дело видит воина, который присоединился к нему. Гигант, викинг, длинные белые волосы струятся из-под шлема. Он выглядит так, словно вышел прямиком из саг, его доспехи лучше доспехов любого ярла, покрыты узорами и рунами. Железный шлем с грозной защитной маской, и все железные кольца кольчуги посеребрены.

Снорри побеждает пару идентичных демонов, худых, как старые деревья, с шишковатыми руками и кожей, похожей на кору. Сплёвывает кровь и делает вдох. Теперь он видит оставшихся демонов – призрачная орда, всего их не больше дюжины.

– Давайте, Хелево отродье! – Он собирался крикнуть, но получается лишь едва слышный выдох. – Получи́те! – Глянув на плечо, он видит рваную рану до мышцы, из которой льётся кровь. Он поднимает топор отца, готовясь напасть. – Я сказал, по… – Но ноги почему-то его подводят, и Снорри оказывается на коленях.

Демоны издают какофонию рёва, криков, воплей и лая, и бросаются вперёд, чтобы убивать. Викинг в доспехах мчится им наперерез. Он ввинчивается в толпу, отталкивает одного, срубает голову второму, бронированным локтем разбивает морду третьему, а следующему наносит поразительный удар головой. А потом каким-то образом вокруг него оказывается свободное пространство, и воин снова размахивает своим клинком. Бой продолжается минуту, и всё это время Снорри стоит на коленях, разинув рот, не в силах оторваться от зрелища. Это танец, жестокий, прекрасный танец стали, в котором с каждым тактом отнимается жизнь, и победа воина настолько же неизбежна, насколько прекрасна. Шестьдесят смертоносных секунд.

Наконец воин встаёт, забрызганный, покрытый кровью врагов, а их трупы разбросаны вокруг него. Его меч убран в ножны, а за спиной оседает пыль. Словно с кровати убрали покрывало, открыв три сотни ярдов, и каждый шаг этого пути усеян мёртвыми – дюжины, десятки, и много больше.

– Вот это историю мы с тобой сотворили, брат. – Снорри встаёт, чтобы поприветствовать воина. Для этого требуется вся его сила, но будь он проклят, если встретит такого человека на коленях. – Кто ты? Тебя послали боги?

– Боги запретили мне приходить. – Глубокий голос, говорящий на старонорсийском. В нём есть что-то знакомое. Возможно, какой-то акцент.

Снорри смотрит на свой топор. Отец отца его отца назвал его "Хель". Возможно, какая-нибудь вёльва предвидела его судьбу и предложила название. Может, то была Скилфа, уже тогда старая. Снорри смотрит на воина – это человек его роста, может на дюйм выше. Отец Снорри был такого же роста, и волосы были такие же. – Ты… не может быть… – Волоски на руках Снорри встают дыбом, и по спине бежит холодок, а во рту пересыхает, и не вымолвить ни слова. – Отец? – Слёзы заливают его глаза.

Мужчина протягивает обе руки и снимает шлем, стряхивая волосы с лица. Это не его отец, хотя и очень на него похож.

– Они ждут тебя. – Воин кивает назад на ущелье. Кости демонов усеивают каменистую землю насколько хватает взгляда, местами там их целые кучи, расколотые, разбитые черепа откатились к стенам. – Я оберегал их, как мог. Я знал, что ты придёшь.

Снорри моргает, видя, но не понимая. Воин снимает латные рукавицы и вешает их на пояс.

– Им нужен ключ, – говорит он.

– Что? – Лицо Снорри колет, его губы шевелятся, но слов не выходит.

– "Им нужен ключ" – последние слова, которые я тебе сказал. Я хотел сказать больше. Что я любил тебя. Поблагодарить, что ты меня нашёл. Попрощаться.

– Карл!

– Отец.

Два мужчины яростно обнимаются.

Убийца снова споткнулся, и меня опять выбило из истории. Я оглянулся вокруг, но не увидел ничего из ужасов Ошима – мой взор был слишком затуманен.

– Я могу пойти с тобой, отец.

– Нет. – Снорри кладёт руку сыну на плечо. – Твоё место в Вальгалле. Они поймут… это. – Он поднимает топор в сторону побоища в ущелье. – Но больше будет чересчур. Мы оба это знаем.

Карл склоняет голову.

– Я горжусь тобой, сын. – Это кажется нереальным – что Карл перед ним и снова говорит слова прощания. Снорри хочет забрать своего мальчика домой, но перед ним стоит мужчина. Мужчина, которого в Асгарде ждёт место – место за столом в зале Одина.

– Однажды мы будем сидеть вместе, отец. – Карл улыбается, почти стеснительно. – Так и будет.

Снорри в последний раз обнимает своего мальчика. Объятья воина.

Отпускает его. Если он простоит здесь хоть немного ещё, то не сможет уйти.

Ребёнок, которого он воспитал, стал мужчиной. Ещё до того, как он умер. Карл, который играл на берегах фьорда Уулиск, который гонялся за зайцами, пас коз, играл деревянным мечом, любил отца, смеялся и плясал, сражался и бегал… тот мальчик по́жил своё, и по́жил хорошо.

Ещё до того, как Свен Сломай-Весло разорвал их мир, этот мальчик крепко засел в памяти Снорри, а теперь его место занял юноша. Снорри уходит прочь, не в силах сказать что-либо ещё, не оглядываясь назад, забыв о ранах. Его руки помнят, как держали сына.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

– Ял! – Что-то потянуло меня за руку. – Ял!