Ошимское колесо

Она была великолепна. Слишком великолепна для Барраса Йона.

Когда мы дошли до окраин порта Френч, Лиза собралась и спросила:

– Ты ведь привёз корабль?

– Ну. Корабль привёз меня, это точно.

Лиза содрогнулась.

– Никогда больше не поплыву на корабле. Меня тошнило всю дорогу до Вьены!

– А-а. Ну, мы на острове, так что… – Я подошёл к ней и положил руку ей на плечо. – Не волнуйся. Я знаю многих людей, которые плохо переносят корабли. Сам-то я отличный моряк, и даже я почувствовал себя неприятно во время первого шторма, но немедленно принялся за все эти дела с верёвками и тому подобным. Научил пару викингов кое-чему…

– Викингов? – Она посмотрела на меня и нахмурилась.

– Это долгая история.

– А почему ты одет так, словно от рождения был пастухом? Это что-то вроде маскировки?

– Вроде ма…

– И почему. – Она стряхнула мою руку. – Почему ты такой грязный? – Она ткнула в особенно грязную часть бедуинского халата. Мне не хотелось говорить ей, что это не грязь. Верблюды отвратительные создания, и неделя в море их ничуть не улучшает, а я никогда не видел ничего подобного по части реактивного калометания.

Вместо объяснений своего наряда я отвлёк её вопросом.

– А что ты делала в Вьене? – Я не мог придумать дело, которое привело бы её в столицу Империи – или по крайней мере, в бывшую столицу бывшей империи.

– Баррас взял меня, чтобы познакомить со своей семьёй и выбрать одно из их западных поместий…

– Баррас, он…

– С ним всё в порядке. – От гнева у неё наморщился лоб. – Он задержался в Вермильоне по делам отца – Большой Йон выехал в Вьену раньше нас, – поэтому Баррас не поплыл со мной, как мы планировали, а отправил меня со служанками с имуществом из комнат дворца… По крайней мере я думаю, что с ним всё в порядке. – Лиза положила ладонь мне на руку. – Ял, он, наверное, ищет меня. А может, и он пострадал – ты говорил, пираты…

– Уверен, с ним всё нормально. – Возможно, я сказал это слишком резко. Мимолётная забота о Баррасе испарилась, как только я услышал, что он не плыл с Лизой. Интересно, скольких человек он отправил искать свою жену – если считать, что Роллас, человек многих талантов, подобрался к цели ближе всех. – Пошли.

Я ускорил шаг.

– Нужно попасть на наш корабль.

"Санта Мария" в ожидании прилива стояла там, где я её оставил, и мы поднялись на борт без приключений. Бартоли тоже оказался там, где я его оставил – опирался на поручни, почёсывая свой волосатый живот. Он стребовал с меня две серебряных монеты за разрешение провезти мою гостью в порт Марсейль – и эту цену я заплатил без звука, не желая выглядеть дешёвкой перед Лизой.

Перед плаванием нам удалось найти Лизе платье, переговорив с мошенниками на пристани возле корабля. Его наспех подогнали в какой-то спрятанной позади пакгаузов мастерской портного и, наконец, продали. На самом деле выглядело оно как украшенный мешок – но всё же лучше, чем тот мешок, в котором я купил Лизу.

Я стоял на страже у своего крошечного шкафа, служившего мне каютой, оберегая честь Лизы от излишне равнодушных моряков, пока она переодевалась. Она появилась, дёргая рукава, но не жалуясь. Даже во мраке под палубой она выглядела больной.

– Как ты себя чувствуешь?

Она упёрлась рукой в дверь, чтобы не упасть.

– Это просто качка.

– Мы всё ещё на якоре, привязаны к пристани.

Вместо ответа Лиза прикрыла рот и бросилась к лестнице. Два часа спустя, когда пришёл вечерний прилив, и мы ставили паруса, Лиза стояла, свесившись через перила, и стонала. Я стоял за её спиной, радостно наблюдая, как удаляется порт Френч. Возможно, я несколько преувеличивал, когда говорил, что стал хорошим моряком, но в хорошую погоду на Среднем море я могу стоять на ногах и производить впечатление, что наслаждаюсь всеми этими морскими делами. Лиза же оказалась таким моряком, на фоне которого я буду смотреться хорошо и в самый худший свой день. Я-то думал, что никогда у меня не будет товарищей по плаванию грязнее, громче или более склонных к жалобам, чем три верблюда, которых всучил мне Омар, но Лиза превзошла это трио. Как и верблюдов, любое покачивание опустошало её и спереди и сзади, и только мои решительные возражения не позволили капитану Мальтурку содержать её в том же помещении, где раньше пребывали животные.

На второй день нашего путешествия я понял, что жёсткая реакция Лизы на путешествие по морю по крайней мере делала её настолько непривлекательной для пиратов, захвативших её судно, что за время долгого путешествия к Островам она осталась нетронутой. Её служанкам не так "повезло", и их продали на разных рынках в первом же порту. Но и Лизе досталось несладко – в порт Френч она прибыла в состоянии настолько близком к смерти, что работорговец едва не предпочёл утопить её в гавани, чем вкладываться в её восстановление. В море ей снова быстро стало хуже, и она провела три дня путешествия в моей каюте, свернувшись в обнимку с двумя вёдрами. Я старался держаться на палубе, и мы мало виделись, пока благословенный крик "Земля!" откуда-то сверху не выманил её наружу.