Ошимское колесо

Я наклонился, чтобы поднять это.

– Послание? – Я поднял инкрустированный серебром чёрный тубус для свитка, запечатанный королевской печатью.

– Послание. – Гариус склонил голову. – Ты маршал Вермильона.

– Ну уж нахуй! – Я в свою очередь выронил тубус, словно он был горячим. – … Господин стюард.

– Правильным обращением к стюарду благородного происхождения будет "ваше высочество"… если бы мы разговаривали формально, Ялан.

– Ну уж нахуй, ваше высочество. – Я откинулся назад и выдохнул, а потом вытер пот со лба. – Послушай, я знаю, ты из лучших побуждений и всё такое. Приятно, что ты в благодарность за ключ хотел сделать что-то для меня, но, правда, что я знаю про оборону городов? Я к тому, что это же военное дело – наверняка есть дюжины лучше подготовленных людей…

– Думаю, сотни. – На мой вкус, Гариус сказал это с излишним энтузиазмом. – Но с каких это пор монархия держится на вознаграждении личных заслуг? Продвигай своих, вот наша мантра.

В этом был смысл. Правление Кендетов основывалось на тщательно продуманной лжи о том, что мы от рождения лучше любого другого кандидата справляемся с этим, а ещё на идее, будто сам Бог желает, чтобы мы этим занимались.

– Дедушка, это милый жест, но я предпочту отказаться. – Звание маршала включало в себя намного больше работы, чем мне было интересно – а мне не было интересно нисколько. Мои планы в основном включали вино, женщин и песни. На самом деле, про песни забудьте. – Вряд ли подхожу.

Гариус улыбнулся своей кривой улыбкой и посмотрел в сторону яркой полоски внешнего мира, видимой между занавесками.

– А я вряд ли подхожу на роль стюарда, не так ли? Управляю Вермильоном – а на деле всей Красной Маркой – и при этом прячусь, чтобы не подрывать дисциплину наших войск моими физическими недостатками. Но я здесь, по приказу твоей бабушки. Между прочим, и твоё назначение исходит от неё же. Я не настолько жесток, чтобы отделять тебя от твоих пороков, Ялан.

– Бабушка? Она поставила меня маршалом? – Когда я видел её в последний раз, казалось, она в таком маленьком шаге от приказа меня казнить, что палач, возможно, уже доставал оселок.

– Она. – Гариус кивнул своей увесистой головой. – Ты в курсе, что тебе полагается парадная форма? И твой брат Мартус будет тебе подчиняться.

– Я согласен!

ДЕСЯТЬ

Оказалось, что под парадной формой понимается маршальский жезл и престарелый пояс из жёлтого шёлка с многочисленными тревожными пятнами, похожими на кровь. Уже в следующие несколько дней я оценил жестокость бабушкиной мести. После мимолётной радости, когда я проинформировал Мартуса, что теперь он мой подчинённый, начались бесконечные служебные обязанности. Мне пришлось инспектировать стражу стены, разбираться с инженерами и их утомительными мнениями о том, что требует ремонта или сноса, а ещё непременные диспуты между регулярной городской стражей и новоприбывшей пехотой моего брата.

Я бы приказал им убираться ко всем чертям, но мой ассистент, капитан Ренпроу, оказался раздражающе настойчивым – яркий пример представителя класса "поднявшихся на своих заслугах", этаких энергичных простолюдинов, без которых система не может функционировать, но за которыми нужен глаз да глаз. И к тому же дополнительным стимулом были постоянные сообщения о клок-и-болях и гулях в бедных кварталах. Уж если что и может заставить меня полдня усердно работать, так это убеждённость, что я делаю это ради своей собственной безопасности.

– Ренпроу, что такое "клок-и-боль"? – Я откинулся на спинку стула, закинув ноги в сияющих сапогах на свой сияющий маршальский стол.

Ренпроу, смуглый коротышка с короткими тёмными волосами, нахмурился и наградил меня пристальным взглядом, который неприятно напомнил мне о Снорри.

– А вы не знаете? Я же направлял вам дюжину отчётов… вчера вы присутствовали на совещании по стратегии и…

– Конечно, я знаю, Ренпроу. Я всего лишь хотел услышать твоё мнение по данному вопросу. Развлеки меня.

– Что ж. – Он поджал губы. – Это какая-то разновидность злобных духов. Люди описывают их как миниатюрные вихри, которые поднимают клочья тряпок и пыль. В этих вихрях так много острых предметов, что они могут освежевать человека, а потом ветер стихает, и жертва становится одержимой, начинает неистово бегать, убивая всех подряд, пока её не прибьют. – Он надул щёку и постучал по ней двумя пальцами. – В общем, это всё.

– И эти инциденты происходили только в Вермильоне?

– У нас было несколько отчётов отовсюду, но в городе процент больше. Возможно, просто потому, что здесь намного больше население. – Он помедлил. – Народ моего отца тоже с ними знаком. Но они называют их ветряными бесами, и они очень редки. – У Ренпроу имелась наследная недвижимость далеко на юге Либы, и через это он знал немало странных фактов.