Оскорбленный взор. Политическое иконоборчество после Французской революции

Гражданам членам комиссии по национальным наградам

Граждане

Даллоз (Жан-Роллан), родившийся в Муссьере (округ Сен-Клод, департамент Юра), изгнанный из отечества в 1815 году за то, что собрал вольный отряд и им командовал, а также воевал на аванпостах, когда враги нашу землю заняли. Изгнан был Даллоз на несколько лет по причине этого факта и своих политических убеждений. Граждане члены, тот, кто потерял состояние ради защиты независимости родной страны и кто заплатил тридцатью двумя годами несчастий за дело свободы, имеет право на кое-какое уважение. Награжден он особым июльским крестом и в февральские дни также без дела не сидел, а изо всех сил помогал изгнать династию, от которой столько претерпел, и был он среди тех, кто трон из Тюильри вынес и на площадь Бастилии отнес, где и был он сожжен.

Смеет он надеяться, граждане, что вы благоволите удовлетворить его просьбу и предоставить ему должность, которая позволит ему денег заработать, в чем большая у него нынче нужда, ибо лишен всего.

Нижеподписавшийся никаких не приложил бумаг к своему прошению, однако ж полагает он, что имеется у комиссии вашей его досье, находившееся в комиссии осужденных по делам политическим, что при свергнутом правительстве была создана; готов предоставить все доказательства фактов, в прошении изложенных.

Остаюсь с глубоким почтением, граждане члены, ваш смиреннейший и покорнейший слуга

Даллоз, 9, улица Мызы, предместье Сент-Оноре[1166].

Проситель подкрепляет свой жест генеалогией страданий и подвигов, классической для этого типа бумаг[1167]: «вольные отряды» и аванпосты 1815 года, затем революция 1830 года и июльский крест. Из событий 1848 года он упоминает только вынесение трона из дворца и его сожжение (между тем он хотя и не сражался непосредственно на баррикадах, но участвовал в уличных манифестациях 22 и 23 февраля): ему, как и автору предыдущего прошения, представляется, что иконоборческого поступка самого по себе достаточно для получения награды; впрочем, комиссия разделяет его мнение: она присуждает ему «должность служащего в управлении национальными имуществами» и «почетный знак». В обоих случаях авторы прошений, руководствуясь иконоборческим опытом, который накоплен обществом со времен Французской революции, считают, что они вправе рассчитывать на публичное признание своего поступка: иконоборчество превращается в способность, хотя и весьма скромную, влиять на свою собственную судьбу[1168].

Участники восстания 1848 года, борющиеся за гражданское признание, ссылаются и на другие иконоборческие деяния. На барельефе, изображавшем Луи-Филиппа, человек, расстрелявший его, расписывается в своем иконоборческом жесте: «Дюмулен, я ему первый в шею засадил. Ж. Б. Д.»[1169]. Дюмулен, равно как и упомянутый выше гражданин Дюнуайе, — повстанцы и иконоборцы; они принимают участие в самых разных революционных сценах: в Ратуше, в Лувре и в Тюильри, в палате депутатов. Оба приложили руку к разрушению или очищению определенных изображений и ставят это себе в заслугу. Дюмулен, ставший на очень короткий срок комендантом Лувра, берет на себя ответственность за демонтаж статуи герцога Орлеанского; он сообщает об этом военному министру и ожидает награды: «Отца я сбросил с трона, а статую сына — с пьедестала»[1170].

Париж/провинция: отголоски иконоборчества