Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

К большому удовлетворению Каннинга, преемником Ризы стал Решид, который снова стал великим визирем, и политика реформ возобновилась. Инициировав ее новую фазу, султан объявил, что, не считая военной реформы, предложения, направленные на благо его подданных, были неправильно поняты и неверно применялись министрами. Приписав это общему невежеству, он издал декрет о создании новых школ, чтобы распространять знания и облегчить другим правительственным департаментам введение новшеств, уже принятых в военном министерстве. Созданной для этого комиссией было предложено создать не только широкую сеть начальных и средних школ, но и Османский государственный университет. Такой амбициозный и масштабный проект мог быть реализован, с учетом многочисленных препятствий, только за очень длительный период. Фундамент университета был действительно заложен, и даже была отчеканена медаль с изображением готового здания. Но из-за отсутствия средств он так и не был построен — работы прекратились, когда стены достигли высоты всего лишь в несколько футов.

В области начального образования прогресса почти не было из-за ограничительных мер улемы. Но число средних школ медленно росло, поскольку комиссия на словах всячески акцентировала важность религии в образовательном процессе, но на деле старалась вывести светское образование за рамки юрисдикции улемы. Со временем выпускники школ должны были сформировать новую элиту среднего класса для поставки кадров в разные структуры.

После этого султан начал смелый эксперимент с провинциальным управлением, направленный против власти пашей и основанный на принципе консультаций с народом. От каждой провинции он призвал двух представителей, выбранных из числа выдающихся горожан за ум, знания и способности. Они должны были совещаться с Высшим советом, как Ассамблея провинциальных представителей, излагая свою точку зрения на текущее положение и необходимость в реформах.

Этот призыв не нашел отклика, и тогда он отправил в провинции выездных комиссаров, чтобы те докладывали Высшему совету о состоянии реформ. Для каждого губернатора или паши он создал совет, меджлис, члены которого должны были избираться из разных местных общин. Это новшество было хорошо задумано, имея целью создание более ответственного и представительного правительства, но на практике оно забуксовало из-за присущей туркам тенденции одновременно придерживаться буквы закона и нарушать дух реформ. Немусульмане действительно были представлены. Но турки-мусульмане, по большей части реакционеры по духу, оставались в большинстве. Они могли легко запугать и подавить меньшинство, которое должны были защищать, мешая хорошему губернатору и содействуя плохому, который всегда мог возложить вину на свой совет и потому редко привлекался к ответственности. В общем, это была система, которая не только не сдерживала угнетение, но могла быть настолько извращена, что производила внешнюю видимость законности.

В двух случаях Стрэтфорд Каннинг, бдительно следивший за прогрессом реформ, официально осудил идею меджлисов в присутствии султана. Фактически иностранные консулы, статус которых, благодаря Танзимату, стал выше, теперь оказались в положении, позволявшем более эффективно действовать против коррумпированных пашей и от имени христианских меньшинств, и даже иногда им удавалось добиться улучшения условий. Сам Каннинг, благодаря своему влиянию на султана, мог записать на свой счет два достижения: ликвидацию работорговли с использованием турецких судов и гарантию, что земельный налог будет взиматься не с отдельных лиц, как при явных злоупотреблениях делалось в последнее время, а с глав общин, как прежде.

Что касается правосудия, в 1847 году были созданы смешанные суды по гражданским и уголовным делам, с одинаковым числом османских и европейских судей. Причем процедура была взята скорее из европейской практики, чем из исламской. В 1851 году был обнародован пересмотренный уголовный кодекс. Годом раньше Решид обнародовал свой торговый кодекс, попытка введения которого десять лет назад привела к его первой отставке. Торговый кодекс определял, защищал и облегчал торговые трансакции иностранцев — не только райя, но также франков, которые уже давно вели торговые дела в империи, но еще никогда не имели возможности отстаивать свои коммерческие интересы в турецком суде. Хотя капитуляции — с правом рассматривать дела в своих консульских судах — защищали иностранцев в гражданском и уголовном аспектах, в торговых вопросах подобной защиты до сих пор не было.