Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Лорд Стрэтфорд срочно созвал совещание представителей трех других европейских держав — Австрии, Франции и Пруссии, тем самым поставив восточный вопрос на надежную основу общего европейского решения. Было достигнуто единодушное согласие о необходимости для Порты противостоять чрезмерным требованиям России, и австрийский поверенный в делах посетил князя Меншикова с совместной нотой, стремящейся предотвратить разрыв между двумя державами. Меншиков подготовил измененную формулировку независимого соглашения с Портой, принятие которого могло бы отсрочить его отъезд. Хотя он отказался от конвенции и договора в пользу дипломатической ноты, она отличалась от них только формой, но не по существу, осталась идентичной предыдущим предложениям князя. Более того, было четко определено применение этих условий к светскому населению, так же как к духовным лицам ортодоксальной церкви.

Султан, достоинство которого и без того изрядно пострадало, лично объявил требования русских «недопустимыми». Князь отказался их изменить и наконец в середине дня 21 мая 1853 года отплыл вверх по Босфору, в Черное море. В то же время царский герб с имперским орлом был снят с дверей здания русской дипломатической миссии. Высадившись в Одессе, князю пришлось депешей доложить «августейшему хозяину» о провале своей миссии. Вину за это крушение планов России он возложил, по словам Кинглейка, «на дьявольское искусство этого антихриста, в представительном английском обличье, которому Небеса позволили попирать царя и его церковь».

Фактически это был конец мира, но война еще не началась. Русские войска, не встречая сопротивления, форсировали Прут, чтобы оккупировать дунайские княжества Молдавии и Валахии, над которыми царь требовал установить протекторат. Британские военные корабли вместе с небольшой французской эскадрой двинулись к входу в Дарданеллы, но не вошли в пролив, закрытый для них по договору 1841 года. Таким образом, сильный британский флот вел наблюдение за сильной русской сухопутной армией. Но их роли пока были предупредительными. С обеих сторон имела место демонстрация силы, целью которой была безопасность, а не военная акция. Русские все еще надеялись запугать турок и склонить их к некоторым уступкам, хотя бы ради сохранения авторитета царя. Англичане надеялись на мирное решение, совместно принятое четырьмя державами.

Главные шаги в ходе этого дипломатического поединка были двоякими. Вначале, после вежливого отклонения угрожающей ноты из Санкт-Петербурга, которая повторяла знакомые русские требования, была нота Порты, которую инициировал лорд Стрэтфорд и передал совету четырех держав в Вене для ее отправки в Санкт-Петербург. Получившая неудачное название Турецкий ультиматум, нота препровождала копии фирманов, только что дарованных султаном своим религиозным меньшинствам, подтверждая бессрочное действие всех привилегий, предоставленных греческой церкви, и гарантируя их обязательством, засвидетельствованным четырьмя державами.

Однако нота не была передана русскому царю. В Вене ее перехватили представители собравшихся на конференцию четырех держав и отвергли в пользу собственной ноты. В составлении новой ноты лорд Стрэтфорд не участвовал.

Она была инициирована при посредничестве Австрии, заинтересованной соседки захваченных княжеств. Ее принял царь, но не султан. Турецкий ультиматум был засвидетельствован и гарантирован четырьмя державами исключительно как обязательство, принятое по инициативе Турции, в отношении России. Венская нота предполагала гарантии России и Франции, чье предварительное согласие требовалось на любые изменения Портой своих обязательств. Здесь, как это представляла Порта и отлично понимал Стрэтфорд, подразумевалось неравенство между Турцией и Россией. Условия подчеркивали ее чувство зависимости и оставляли возможность, как и в прошлом, для русского вмешательства в отношения между султаном и его христианскими подданными. Таким образом, Высший совет султана, согласившийся на Турецкий ультиматум, теперь единодушно отверг Венскую ноту, предложив изменения и дополнения, которые были неприемлемы для России.

Британское правительство обвиняло Стрэтфорда в неудаче — даже потребовало его отставки. Тем временем ситуация все ближе склонялась к войне. В сентябре Стамбул охватили восстания и стихийные бунты. Шейх-уль-ислам, воодушевленный министром войны, санкционировал размещение в мечети прокламации с требованием объявления войны России. Сотни членов улемы при поддержке студентов-богословов составили манифест, в котором объявление священной войны было названо религиозным долгом султана. Встревоженные министры попросили помощи у иностранных послов, чтобы навести общественный порядок.