Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Против всего этого Россия первоначально возражала. Но в конце концов уступила настояниям лорда Биконсфилда, и, как заметил Бисмарк, «в Европе опять появилась Турция». Работа по организации Восточной Румелии была возложена на европейскую комиссию. Этому заслону русским посягательствам в восточной части Балкан на западе соответство вала усилившаяся мощь Австро-Венгрии после оккупации и введения ею своей администрации в Боснии и Герцеговине. Все это было сделано в соответствии с положениями секретного договора, подписанного еще перед войной между Россией и Австрией и бывшего платой за ее нейтралитет. Две отдаленные провинции, в которых проживали лишь немногочисленные турки, и большое смешанное население из мусульман, славян и других христиан могли, по мнению конгресса, лучше управляться сильной иностранной державой, особенно такой, как Австрийская империя, уже имевшая в числе своих подданных хорватов и сербов. Более того, эта уловка раскалывала предполагавшийся блок славянских государств на Балканах путем выделения Боснии и Герцеговине территорий, обещанных по Сан-Стефанскому договору Черногории, территория которой теперь не утраивалась, а только удваивалась, и Сербии, получившей компенсацию за счет не Турции, а Болгарии. Оставался турецкий санджак Нови-Пазар, как буферная территория между двумя славянскими государствами, причем Австро-Венгрии были также предоставлены некоторые права с потенциальным доступом к Албании и Македонии.

В Берлине, как и Сан-Стефано, основным потерпевшим оказалась Румыния, которая после конгресса стала на долгое время жертвой российской несправедливости. Россия, во что бы то ни стало желавшая продвинуть свои границы до Прута, настоятельно требовала Южную Бессарабию, в качестве условия румынской независимости. А этот регион и исторически и этнографически был румынским. Взамен она уступала, за счет Болгарии, Добруджу, пустынную землю за Дунаем, где жили болгары и турки.

Наконец, Греция в Берлине была вознаграждена если не существенным увеличением территории, то в основном, благодаря британскому посредничеству, определенными благоприятными корректировками границ с турецкими провинциями Эпир и Фессалия, а провинция Македония, оставшаяся у турок, была, по крайней мере, избавлена от угрозы болгарского правления. Крит, который Греция рассчитывала аннексировать, остался, несмотря на протесты его христианского населения, под властью турок. Никакой особой новой администрации не было обеспечено для таких оставшихся частей османских территорий в Европе, как Македония, Фракия, Албания и часть Эпира. Их христианским жителям, как и критянам, пришлось довольствоваться организацией специальных представительских комиссий, как это было предусмотрено еще десять лет назад, но так и осталось на бумаге.

Итоговый Берлинский договор, предотвративший большую войну дипломатическим путем, была назван лордом Биконсфилдом «почетным миром». Это был мир, на который существенное влияние оказал и Бисмарк, продвигавший интересы Пруссии, противоречившие интересам России, укрепляя позиции Австро-Венгрии в западной части Балкан. Более того, это была земля, где турки теперь не могли поддерживать порядок и австрийцы получили возможность улучшить условия жизни смешанного населения, христиан и мусульман. На конгрессе в Берлине европейские державы, по крайней мере, снабдили Балканы хотя и шатким, но документом, который мог обеспечить мир, правда постоянно нарушавшийся, следующему поколению. В последний момент они спасли Османскую империю от неминуемого исчезновения, дав ей последний шанс на жизнь. А главное — они наконец обуздали честолюбивые стремления России, которые изначально поощряли своим нейтралитетом, включить в свой состав большую ее часть. С тех пор русское влияние на Балканах осталось, но русское правление — нет.

Поднималась другая сила — не русский империализм, а балканский национализм. Дух национального самосознания, который проявился в начале века в восстаниях сербов и греков, привел, в подражание растущему национальному духу в Западной Европе, к борьбе оставшихся меньшинств за свою свободу. В Берлинском договоре был заложен принцип: «Балканы для балканских народов». В итоге, как барьер против русского империализма, группа развивающихся независимых Балканских государств стала менее уязвимой, чем слабеющая провинция Османской империи. Однажды освободившись, эти миллеты, ставшие «нациями», вряд ли могли снова пассивно подчиниться господству империалистической державы.

Биконсфилд надеялся, что новая Болгария станет оплотом скорее Турции против России, чем России против Турции. Как позднее отметил Бисмарк, «все эти расы охотно принимали русскую помощь в освобождении от турок, но, став свободными, они не выказали желания принять царя вместо султана». Таким образом, в этой кульминационной попытке решить восточный вопрос после последней из Русско-турецких войн конгресс в Берлине создал для Восточной Европы политическую модель, отличную, по сути, от любой, появлявшейся в предыдущих конфликтах.