Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Двумя днями раньше, в основном по инициативе Энвера, был тайно согласован союз между Турцией и Германией. По его условиям турецкое правительство брало на себя обязательство вступить в войну на стороне центральных держав в случае, если Россия вмешается в австро-сербский конфликт. 4 августа, еще не зная об этом соглашении, но уже имея сведения, что в Турции началась мобилизация, Грей дал указание своему поверенному в делах в Стамбуле оказать на Турцию давление с требованием соблюдения нейтралитета. «Вы должны, однако, — предостерег он, — соблюдать осторожность и придать вашему требованию характер доброго совета от старейшего друга Турции и избежать впечатления, что мы угрожаем».

Тем не менее Грей, с запозданием осознавший степень германского влияния в Стамбуле, пришел к пониманию, «что Энвер-паша хочет поставить Турцию на сторону Германии и ничто, кроме убийства Энвера, не удержит Турцию от присоединения к Германии». Два других члена триумвирата теперь выступили в поддержку Энвера. После того как Германия предложила союз, Талаат спросил у Джемаля: «Ты сам видишь, что нам нечего ждать от Франции. Отклонишь ли ты предложение Германии, как его отвергла Франция?» На это Джемаль ответил: «Я без колебаний приму любой союз, который вызволит Турцию из ее нынешнего состояния изоляции». При этом он предпочел бы как можно дольше откладывать ее вступление в войну, чтобы выиграть время для завершения длительного процесса мобилизации. Немцы согласились с этим, и турецкое правительство, союзнические обязательства которого по-прежнему оставались в тайне, объявило о нейтралитете, который подкрепит всеобщая мобилизация.

Тем временем турецкое общественное мнение было откровенно возмущено Британией, когда в начале европейской войны ее правительство реквизировало два военных корабля, «Султан Осман» и «Решадие», которые строились или перестраивались для Турции на британских судоверфях. Британия, уже вступившая в войну, могла предъявить все права на эти корабли, которые в руках турок становились угрозой балансу военно-морских сил на Черном море и за которые была обещана солидная компенсация размером семь с половиной миллионов фунтов стерлингов. Но их покупке во многом помогли народные пожертвования в ходе общенациональной кампании стимулирования поддержки турецкого флота. Чиновники для этой патриотической цели отдавали часть жалованья, и последний платеж был сделан совсем недавно. Порта обвинила Британию в нарушении международного права, общественность обвинила ее в элементарном воровстве, а прогерманская газета обрушила на нее «тысячу проклятий».

Инцидент облегчил задачу триумвирата в переключении симпатий общественности с Британии на Германию и в примирении турецкого народа с мобилизацией. Их задача стала еще легче, когда 10 августа два германских военных корабля, «Гебен» и «Бреслау», крейсировавшие в Средиземном море накануне войны, оторвались от преследовавшей их британской эскадры, появились у входа в Дарданеллы и запросили разрешение на вход. Под давлением германской военной миссии это разрешение было дано Энвером, и два корабля нашли убежище в проливах. Он также согласился, чтобы форты открыли огонь, если британские военные корабли попытаются продолжить преследование. Объявляя об этой новости своим коллегам, Энвер воскликнул: «Нам рожден сын!»

Послы стран-союзниц заявили протест по поводу этого нарушения Турцией международных договоров. Но уже на следующий день было объявлено, что корабли «проданы» Турции. Джемаль информировал прессу, что они займут место двух кораблей, которые вероломная Британия украла у Турции. Условием «продажи» было то, что командовавший кораблями германский адмирал Сушон сменит британского адмирала Лимпуса в качестве командующего турецким флотом. Так два германских корабля, переименованные в «Явуз» и «Мидилли», с экипажами, надевшими турецкие фески, отправились в Мраморное море с турецкими вымпелами на мачтах и бросили якоря напротив Стамбула. Там несколькими днями позже корабли были церемонно осмотрены султаном вместе с остальным турецким флотом, после чего была проведена регата у Принцевых островов, вызвавшая восторженный энтузиазм жителей Стамбула.