Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Не имея сил противостоять подобному политическому давлению со стороны морского министерства, британский адмирал Лимпус покинул флагманский корабль, и вскоре ни одного британского офицера не осталось на турецких кораблях. Адмирал Сушон был официально объявлен командующим военно-морским флотом. Германия добилась впечатляющих достижений как открытый друг турецкого народа. В последовавшие недели иностранные послы не добились успеха в требовании интернирования и репатриации экипажей германских кораблей, которые теперь фактически вошли в состав турецкого флота, а британская военно-морская миссия несколькими неделями позже прекратила свою деятельность. Когда Джавид-бей сообщил своему высокопоставленному другу из Бельгии плохую новость о том, что немцы вошли в Брюссель, бельгиец, указав на два стоявших на рейде корабля, ответил такой же плохой вестью: «Немцы захватили Турцию».

Предвидя, что турки теперь недолго будут оставаться нейтральными, Уинстон Черчилль, первый лорд адмиралтейства, хотел, чтобы британская эскадра огнем проложила свой путь через проливы и потопила два германских корабля в Мраморном море. Но коллеги отклонили его предложение. Тогда, после консультаций с лордом Китченером (новым военным министром), он предложил план захвата Галлиполийского полуострова с помощью войск, обещанных греками, и требовал, чтобы Грей получил такую же помощь от русских. Но у тех не было свободных войск. Король Константин (супруга которого была сестрой кайзера) теперь объявил, что греки начнут наступление, только если первыми атакуют турки, и Черчилль был убежден советниками, что морская атака без сухопутных войск обречена на неудачу. В результате на какое-то время проект был отложен.

Последовала некая неопределенная фаза, которая не была ни войной, ни миром. Турки находились теперь в выгодном положении и имели возможность вести дипломатический флирт с обеими сторонами, умело натравливая друг на друга страны Тройственного союза и Тройственного согласия. 16 августа Россия, опасаясь закрытия проливов в случае враждебной позиции Турции, присоединилась к Британии и Франции в предложении гарантий турецкого нейтралитета и территориальной целостности. Но это ничего не дало. Осмелевшие турки потребовали в обмен на нейтралитет таких гарантий и уступок, какие союзники не могли принять, — полной отмены капитуляций, возвращение Британией реквизированных турецких военных кораблей, возвращения островов в Эгейском море и территорий в Западной Фракии. Когда две недели спустя было внесено пересмотренное предложение, сообщения о решающей германской победе во Франции исключили любое подобное урегулирование.

Несомненно, большинство турецкого кабинета и наверняка палата депутатов все еще были благосклонны и не вполне доверяли или недооценивали воинственное меньшинство с его прогерманской политикой. Но в последующие два месяца смещение в направлении войны стало безошибочным. Оно было достаточно очевидным для сэра Эдварда Грея, дипломатия которого теперь свелась к двойной ограниченной цели. Во-первых, вступление Турции в войну, независимо от того, можно или нельзя его в конце концов предотвратить, должно быть любой ценой максимально отсрочено. Лорд Китченер настаивал, что Турцию следует удерживать в состоянии нейтралитета или, в крайнем случае, в состоянии мира с Британией, пока имперские войска из Индии не будут безопасно доставлены по Суэцкому каналу. Во-вторых, Грей стремился сделать так, чтобы, если худшее все-таки произойдет, оно явилось неспровоцированной агрессией Турции и не было виной Британии. Обе его цели были достигнуты. Войска из Индии достигли Египта и Средиземного моря, по пути во Францию, в безопасности.

27 сентября британская морская эскадра, стоявшая у входа в Дарданеллы, приказала турецкому торпедному катеру повернуть назад. Это действие дало немцам желанный предлог, чтобы настаивать на закрытии проливов для иностранного судоходства. Энвер отдал распоряжение о постановке мин. К этому времени в столице находилось уже несколько тысяч немцев. Послы Германии и Австрии стали решительно настаивать на выступлении Турции против стран Антанты. 11 октября Энвер и Талаат дали обещание вооруженного вмешательства в обмен на значительный заем из Германии. Бывшие «Гебен» и «Бреслау» под командованием адмирала Сушона под видом «маневров» вышли в Черное море, как бы стремясь спровоцировать русских, дав им casus belli.