Основы философии (о теле, о человеке, о гражданине). Человеческая природа. О свободе и необходимости. Левиафан

А. Что такое «Свет от Света»? Ведь свет, как мне представляется, есть фантом (phantasma), а не [реально] существующая вещь. Например, если между глазом и свечой поставить стекло, поверхность которого будет состоять из множества расположенных определенным образом пластинок, ты увидишь множество свечей. Однако мы знаем, что существует лишь одна настоящая свеча, а поэтому все остальные являются чистыми фантомами, идолами (idola), т. е., как говорит святой Павел, они – «ничто». Но из всех этих свечей ни одна не является более истинной, чем остальные, в той мере, в какой мы видим их, но настоящая свеча, поставленная в самом начале, не есть ни одна из кажущихся свечей, но является самой вещью, и она же есть причина всех этих образов, и потому Аристотель называет ее ипостасью (hypostasis), отличая ее этим словом от фантомов, как будто бы под образом скрыта сама вещь; это слово латиняне перевели буквально «субстанция». И греки, и латиняне отличают этим вещь, существующую в себе, от фантома, который только представляется существующим, но не существует и не является сущим. Разве не истинно это различие между самою вещью и ее явлением?

Б. Да, это так. Но в те времена, и до, и после Никейского собора, отцы церкви в своих сочинениях, мне кажется, иначе толкуют слово «ипостась», желая сделать понятным всем христианам таинство Троицы. Они полагали, что лучше всего этого можно достигнуть сравнением огня, света и тепла, ибо эти три вещи они считали единым, сравнивая огонь с Отцом, свет с Сыном и жар со Святым Духом. Это сравнение, пожалуй, вполне точно, если только не говорить о том, что блеск и жар огня не являются субстанциями и не представлялись таковыми самим Отцам церкви, особенно аристотеликам, если только сам огонь не принимать за «огненное», ведь человек может погасить, когда захочет, и огонь, и свет, и жар. Но нас никогда не заставят поверить, да это и невозможно, чтобы столь слабое действующее начало (agens), как человек, могло бы уничтожить истинное субстанциальное творение, созданное всемогущим Богом, и превратить его в ничто. Поэтому всякий раз, приводя это сравнение в своих сочинениях, сами отцы церкви тотчас же добавляли, что его не следует понимать как адекватное разъяснение столь великого таинства, но лучшего они не смогли найти. Ведь все согласны в том, что природа Бога, Троицы, ангелов и (прибавляет Афанасий

[238]) разумной души непознаваема.

А. Мне кажется, что напрасно они стремились разъяснить это таинство (mysterium). Ведь что иное может означать разъяснение таинства, как не его разрушение, т. е. превращение его из таинства в нетаинство, ибо вера, обращенная в знание, погибает, а остается только надежда и благодать (charitas).

Б. Значит, «Свет от Света» употребляется только для подкрепления веры в другие члены Символа.

А.

Затем следует тот важный член, который внес столько смятения в древнюю церковь, столько изгнаний и человекоубийств: «единосущно Отцу Им же вся быша». И кстати, совершенно справедливо, о чем ясно говорит святой Иоанн: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (1,1) и (ст. 3): «Все было создано Им». А что понимали Отцы под Словом?

Б. Естественного Сына Божиего, т. е. рожденного Богом изначально, т. е. от века.

А. А не означает ли в этом месте

Слово некий глас, произнесенный Богом?

Б. Ни в коем случае. Отцы церкви неоднократно это отрицают.

А. Так что же, это внутренний глас, каким является вечное решение Бога об основании мира и искуплении человека?

Б.

Я не знаю, что думали отцы церкви об этом, но полагаю, что они думали об этом иначе, дабы не подойти слишком близко к учению стоиков, чье предопределение (ειµαρµένη у греков) и рок (fatum у латинян) означают то же самое, что извечное решение.

А. Так что же понимается у отцов церкви под Словом?

Б. Не знаю. Если только не говорить о том, что в языке Священного писания Слово часто понимается как сама вещь, предрешенная или обетованная, ибо мы не раз читаем в Ветхом завете вместо «произошло то, что Бог обещал» – «свершилось Слово Божие, которое Он произнес». Но я толкую Священное писание только для самого себя и не для кого иного. Впрочем, если это место из святого Иоанна нужно понимать именно так, то мне не хотелось бы больше углубляться в рассуждение о таинстве воплощения. Потому что если Слово в этом месте есть то самое Слово, которое явится в мир по предначертанию Божию ради нашего искупления, и то, что обетовал Он в раю, то это Слово, собственно, не является гласом, но подлинной реальностью, единой с Христом. Доискиваться же, каким образом Он вочеловечился, не мое дело. Для меня достаточно, что Он стал моим Искупителем. Так что если я верю, что Он создал эту землю и все остальное из ничего, а человека из земли, то я не поверю, что Он мог обрести человеческую природу, до тех пор пока не узнаю, каким именно образом.