Основы гуманной педагогики. Книга 5. Учитель

– Вы видели, как молодой человек ударил женщину по лицу, и как она упала на асфальт?

Он ответил:

– Мы с маленьким мальчиком стояли в трёх шагах от них, видели и слышали, какой между ними состоялся разговор, но молодой человек не ударял женщину, мы даже не заметили, как она улеглась на асфальте. И шума от удара в лицо не было.

– Вы что, глухой или слепой? – съязвил следователь. – Стояли в трёх шагах от них, смотрели на них и не заметили мощного удара в лицо, не услышали шума от удара и не видели, как женщина упала?!

– Зачем? Я вас хорошо слышу и вижу и всё прекрасно помню, дословно помню их разговор…

– А удара не видели и шума не услышали?

– Нет, – ответил старик, – нет, потому что их не было.

– А что было?

И он рассказал:

– Молодой человек, чем-то сильно озабоченный, подошёл к витрине, в это время я уронил палку. Он быстро поднял её и протянул мне. Рядом со мной стояла эта дама и разглядывала витрину. На шум она обернулась, и их глаза встретились. И я увидел, как напрягся и испугался молодой человек. Он в страхе застыл на месте, но вскоре пришёл в себя и собрался было отдалиться или совсем уйти. Она же насмешливо прищурила глаза и сказала злобно и брезгливо: «Это ты, Никчёмный? Повзрослел, Никчёмный? Небось, остался таким же жалким и тупым, каким был? Или жизнь наконец научила тебя быть хотя бы слугой?» Молодой человек напрягся ещё больше, но не промолвил ни слова, обернулся и собрался было отстраниться от неё или уйти. Он, видно было, спешил куда-то и нервничал, что автобус запаздывает. Но её издевательство заставило его обернуться. Она раздражённым тоном грубила ему: «Как дар твой, Никчёмный, или Бог отнял его у тебя?» Вот тогда всё и произошло.

– Что «всё»? – переспросил следователь.

– Всё, что произошло и чего никто не видел…

– То есть он сильно ударил её по лицу, и она упала на асфальт, так?

– Нет, я этого не говорил, потому что этого не было, – твёрдо сказал старик, – без всякого удара женщина как будто сама легла на асфальт, – хотя и этого я не видел, – и покинула наш бренный мир.

– Он же сам говорит, что со всей силой ударил её…

– Не ударял он, и руки не поднимал…

– Чушь какая-то… Вы понимаете, что несёте ответственность за ложные показания?

– Конечно.

– Тогда ещё раз спрашиваю… предупреждаю… – сказал следователь с угрозой, – где были ваши глаза, где были ваши уши? Вы стоите в трёх шагах, тот ударяет женщину по лицу…

Старичок оборвал следователя:

– Где мои глаза и где мои уши, надеюсь, сами видите. Что мне делать, если вы не понимаете? Да, он, может быть, ударил её по лицу со всей силы, но он мог свершить это в душе, в своём воображении. Там, я уверен, он и раньше, будучи учеником, тысячу раз колотил её… Но здесь, внешне, он и пальцем не шевельнул, руку не поднял. Потому шума от удара не было, хотя женщина оказалась на асфальте вот в таком виде и ушла из жизни. Вот правда, если она вам вообще нужна.

Следователь оказался хамом и грубияном.

– Вас психиатры ещё не исследовали? – спросил он злобно, с издевкой.

Старик с грустью взглянул на следователя, как на действительно тяжёлого больного, и собрался уходить.

Следователь не почувствовал никаких угрызений совести и сказал бы старику нечто ещё более грубое, но в это время подъехала машина скорой помощи.

Врач медицинской экспертизы засвидетельствовал смерть Марии Васильевны, составил акт об ударе в лицо. Записал в протоколе, что не обнаружено никаких следов крови и что смерть наступила мгновенно.

Когда эксперт заканчивал обследование, старик сказал ему:

– Можно вам что-то предложить?

– Вы кто, врач? – спросил тот.

– Я учитель.

– И что вы хотите мне предложить? – поинтересовался он настороженно.

– После того, как молодой человек со всей силы ударил женщину по лицу, стало быть, на лице женщины и на руке молодого человека должны были остаться следы.

– Это так, – подтвердил эксперт.

– Но на левой щеке у женщины нет никаких следов, разве не так?

Эксперт нагнулся и внимательно изучил щеку Марии Васильевны.

– Странно, – сказал он, – может, он левша и ударил по правой щеке?

Он осторожно повернул голову Марии Васильевны, но и там не нашёл следов.

– Странно, – повторил он и сделал несколько снимков.

Потом обследовал руки молодого человека, но на них тоже не было никаких следов.

– Надо переписать протокол, – сказал он.

А старик тем временем посоветовал и другое:

– Вот видите, если женщина упала на асфальт в результате сильного удара в лицо, во-первых, она должна была быть отброшена от того места, где она вначале стояла. Я прав?

– Вы правы, – подтвердил врач-эксперт.

– Во-вторых, – продолжал старик, – на той части тела, которой она, конечно же, рухнула, должны быть следы.

Тот принял и этот совет и даже с каким-то любопытством начал изучать те места на теле Марии Васильевны, которыми она могла удариться об асфальт. Для этого пришлось вырезать куски ткани на платье.

– Странно… странно… но никаких следов, она будто сама в постель легла, – и поблагодарил старика.

За всем этим наблюдал следователь и ухмылялся. У него уже был протокол чистосердечного признания задержанного. Для него дело было уже закрыто.