Основы Науки думать. Кн.1. Рассуждение

И, кстати, в немалой мере она изложена именно в его психологии, потому что ему важно не только искусство спора и опровержения высказываний противника, но и сама по себе способность верно рассуждать, а значит, способность думать или «мышление» на языке наших философов.

В действительности, это очень важные и полезные исследования, но они искусственно ограничены Аристотелем философскими задачами, попросту, — тем, какдобывать научное знание. Именно им и была заложена эта искусственная слепота науки, которая не видит, что рассуждение существует и помимо нее. Тем более, что оно далеко не всегда нужно для получения знания или истинного знания.

Рассуждение, как оно существует до науки и без науки, не интересует Аристотеля. Тем более, что он всей своей «логикой» сбегает от того, что делает с помощью рассуждения Сократ.

Аристотель ищет покой и надежность. Сократ — будит разум и память о самом себе. Анамнезис, припоминание Платона понимается Аристотелем как следствие из его учения об идеях. Аристотель его отвергает, заявляя, что мы все получаем через ощущения из внешнего мира. Идеи — это лишь отпечатки на вошеной дощечке души.

Понять анамнезис не как припоминание каких-то знаний из Того мира, а как припоминание себя, он не в силах…

Мы можем называть искусство рассуждения Сократа диалектикой. А можем, как предлагал он сам, — майевтикой. Искусством родовспоможения. Можно посчитать, что Сократ говорит о знаниях, и тогда все его диалоги — недостоверны. А можно увидеть, что он будит и ведет ко второму, прижизненному рождению того, кто уснул в уверенности, что его знания о мире и себе верны…

Логики очень уверены, что логика защитит их от Сократа. Самое страшное, что она ведь и вправду защитит!

Заключение рассуждения философов

Безусловно, я не смог создать действительно полноценный очерк того, как рассуждают ученые. Я лишь вскрыл несколько слоев культуры, скрывающих это искусство. И не только большое количество работ, учащих рассуждать, осталось за рамками моего исследования, но и те, которые я рассмотрел, не раскрыты мною полноценно.

Но я определенно выбрал все, что в этих трудах явно относилось к рассуждению. Изучать скрытое и неявное — значит играть в игры сообщества, пытаясь стать своим. А значит, непроизвольно менять свое сознание, обучая его быть ключиком к их сложным и хитрым замочкам. А вот этого я не хочу.

Моей задачей было обучиться рассуждению, не попавшись в ловушки особых видов рассуждения, которые создаются сообществами для обработки сознания своих членов. Поэтому попутно я решал задачу очищения своего сознания от подобных ловушек и предрасположенностей к ним.

Теперь пришло время попробовать понять, что же такое рассуждение в самом простом и обычном смысле. То есть понять то орудие, которым владеет мой разум и которое используется не только для обретения знаний, но и для решения обычных жизненных задач. То есть поучиться думать рассуждая.

Часть III. ЖИВОЕ РАССУЖДЕНИЕ РУССКОГО ЯЗЫКА

Раздел 1. ЧТО ЖИВЕТ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ?

Аристотель читал диалоги Платона, в которых Сократ ведет живые беседы с учениками и философами. Точнее, ведет сократическую беседу, призванную возрождать людей, помогать им родиться заново как душам. Если сказать это словами Гераклита, — проснуться от того странного сна, который мы ощущаем как собственную уверенность в том, что знаем себя и жизнь.

Беседа эта была простой, даже слишком простой для философа. Как кажется, в ней нет никаких приемов, лишь непонятно, как Сократ постоянно оказывается победителем… Сократ был похож в своих беседах на софистов, но он жил ради совсем других целей. Поэтому он не был победителем, он лишь честно делал свое дело, и каждый раз приводил собеседника к сомнению в себе или к недоумению. Сократ лишь исследовал сознание и познавал себя. Аристотель этого не видел и не хотел видеть. Поэтому он видел, что Сократ побеждает собеседников. Как и софисты.

И у этого должны были быть приемы.

Аристотель создал логику, чтобы изучить эти незаметные приемы, которые использует умный человек, чтобы побеждать других в беседах. Поэтому Аристотелевская логика утеряла суть сократической беседы и стала, в первую очередь, искусством спора и доказательства. Ей пытались приписать значение орудия добывания знаний и поиска истины. Но добывание это и поиск были нужны затем, чтобы речь стала неуязвимой, то есть совсем ради другой цели.

И все же, поскольку в первых своих попытках понять законы сократической беседы, в частности, в «Топике» Аристотель исследует именно то, как беседует Сократ, его сочинения очень близки к обычной, но точной речи. Для того, чтобы из них сделать логику, их потребовалось сильно исказить. Это подметили многие исследователи.