Основы Науки думать. Кн.1. Рассуждение

Но еще хуже, в нем, как и во всех формальных построениях логики, отсутствует возможность различать истину от истинности. Действительно ли мы высказываем в суждениях истины? Или же отношение к истине и лжи означает, что задача суждения показать, что я лишь хочу, но не считаю свое высказывание верным? Иначе говоря, что даже когда я объявляю, что мой приятель дурак, я все время знаю, что я не могу этого в действительности знать.

Я лишь хочу, чтобы это было принято тем, кому я об этом говорю, скажем, остальными моими приятелями, как основание для определенного отношения и, значит, поведения. Поясню: если я скажу: мой приятель дурак, — логик будет проверять, истинно или ложно это утверждение, то есть выражает ли оно действительность. Мое высказывание, безусловно, есть суждение. И оно верное суждение, если судить по определенным поступкам моего приятеля. Но может ли оно быть истинным?! Как можно определить состояние дурака — медицинским обследованием?

Единственный способ — культурный, то есть оценка по обычаю. А обычаю глубоко наплевать на истинность этого утверждения, ему важно лишь то, как выживать рядом с этим человеком. Поэтому живой язык вполне способен жить с абсолютно нелогичными высказываниями, вроде: наш дурак — не дурак! И добавить: убил бы гада!

Мое высказывание несет в себе не истину, а истинность. Оно не описывает какую-то действительность мира, оно лишь обращается к оценке слушателей, которые проверяют его на непротиворечивость и на соответствие их собственным представлениям. Ответ на суждение бытовое может прозвучать: ты ошибаешься, в действительности всё было не так. Но может и: ты врешь!

Ошибка, в которой есть несоответствие действительности, есть ошибка в знании истины. Ошибка лжи — ошибка в истинности высказывания. Но это лишь попытка договориться о способах говорить. Это мелочи.

Главное — логик увязает в проверке суждений на соответствие истине или истинности. Народ использует суждения совсем для других целей. С их помощью он либо выживает в этом мире, либо строит лучшую жизнь для своей души. И это принципиальное отличие суждений логики от — суждений живого рассуждения.

Логики потому и не помнят, что суждения как-то связаны с рассуждением, что их суждения действительно не есть — суждения рас-суждения. Они говорят о совсем ином предмете.

Глава 2. Утверждение

Иногда логики пытаются видеть суждение расширительно, как Христов Зигварт:

«Предложение, в котором нечто высказывается о чем-то, есть грамматическое выражение суждения» (Зигварт, с. 45).

Это, кажущееся вполне понятным и приемлемым заявление, в действительности, возмутительно. Можно ли сказать, что Зигварт вкупе со своими русскими переводчиками высказал «суждение», выполненное в форме предложения? Узнает ли наше языковое чутье в приведенной выдержке суждение? Ведь Зигварт явно высказывается о суждении или предложении.

Скорее, это высказывание Зигварта есть утверждение, Зигварт утверждает, что предложение, в котором нечто высказывается о чем-то, есть суждение, хотя оно и не суждение. Ему будто безразлично, каким словом это назвать, что и возмущает в человеке, присвоившем себе право учить других точности.

Думаю, Зигварту действительно до какой-то степени безразлично, как говорить, хотя всегда есть опасение, что текст искажен переводчиком. Но даже если это сделал переводчик, он был русским логиком, и это значит, что для русских логиков вполне приемлемо уже приводившееся мною высказывание Зигварта:

«Мы примыкаем, таким образом, к пониманию Аристотеля и отвергаем отличие так называемого логического суждения от других утверждений…» (с. 39).

Логическое суждение оказывается для логиков подвидом утверждений. Но никто из них не удосужился дать определение столь важному понятию, что является признаком некоего академического хамства. Логический словарь Кондакова знает «утверждение по посылке», «утверждение по следствию» и «утвердительное суждение», но не подозревает, что все они включают в себя утверждение. А «утвердительное суждение» оказывается «суждением, в котором отображается связь предмета и его признака (например, "Все металлы имеют характерный металлический блеск")». И всё!

Стало быть, когда я что-то утверждаю, я отображаю связь предмета и его признака? А если я утверждаю символ веры или столп истины?

Я уже начинал исследовать понятие утверждения в предыдущей главе, но описал только одну его грань, выражающуюся в договоре о том, как говорить. Но это, очевидно, не исчерпывает всего понятия. Поэтому я хочу присмотреться к нему глубже.

Вернусь к определению суждения, сделанному Зигвартом, которое, будь определение верно, само оказывается не определением, а суждением. Я уже сказал, что мое языковое чутье совсем не узнает в нем суждения, но, скорее, узнает утверждение. Однако и это далеко не точно.