Остались одни. Единственный вид людей на земле

За восемь лет до того, как в долине Неандера в Германии шахтеры нашли странный человеческий скелет, давший имя целой группе древних людей, нечто подобное случилось и на Гибралтаре, однако последствия гибралтарского открытия отразились совсем иначе. На Гибралтаре в 1848 году нашли череп неандертальской женщины, но эту находку, не заинтересовавшись и толком не описав, оставили на полке в музее на пятнадцать лет. Поэтому сегодня мы говорим о неандертальском человеке, Homo neanderthalensis, а не о гибралтарском человеке, Homo calpicus (видовое наименование calpicus происходит от древнего названия Гибралтарской скалы, его использовал в 1863 году палеонтолог Хью Фальконер в письме к Джорджу Баску, но оно никогда не было надлежащим образом опубликовано). Потом гибралтарская окаменелость переехала в Лондон и теперь хранится в стальном сейфе рядом с моим кабинетом. К сожалению, с места ее находки не взяли ничего больше, ни орудий, ни других костей, ни каких-то еще материалов, хотя там точно что-то должно было быть. Поэтому, когда в 1994 году мне представилась возможность поехать на раскопки на Гибралтар с Ником Бартоном из Оксфорда, Клайвом Финлейсоном из Гибралтарского музея и их командой, я очень обрадовался. И хотя на том небольшом скалистом пятачке мы не обнаружили неандертальских останков сверх имевшихся двух черепов, зато нам досталась куча свидетельств о бытовом укладе древнейших европейцев. Тут нашлись и орудия, и кострища, и кухонные остатки, а также нагляднейшее указание, что мы с неандертальцами сходны по одному важному поведенческому признаку: мы с ними использовали и используем морские ресурсы, включающие, в частности, моллюсков и тюленей. Работа на эту тему была опубликована несколько лет назад, с тех пор появились и другие данные, свидетельствующие о сложном поведении неандертальцев и ранних современных людей.

Примерно 300 тысяч лет назад у потомков Homo heidelbergensis – то есть в Африке у Homo sapiens и в Западной Евразии у неандертальцев – начала появляться индустрия среднего палеолита. По всей Африке и Западной Евразии распространились производства, требующие сложных технологических манипуляций. Были изобретены первые составные орудия, то есть такие, которые приделываются или вставляются в рукоятки. Деревянные ручки и черенки практически полностью истлели, но следы приклеивания обнаруживаются на предметах из местонахождений в Европе, Западной Азии и Африке. Африканские склеивающие субстанции часто представляют собой смесь растительной смолы и красной охры – мастера добивались нужных свойств, нагревая смесь или меняя ее влажность и кислотность, что предполагает высокий уровень знаний, умение планировать и обдумывать процесс. Об этих талантах древних людей говорят недавние исследования их орудий труда и современные эксперименты.

Археологи (среди них Кайл Браун и Кёртис Мэрин), работавшие на раскопах мыса Пиннакл-Пойнт в ЮАР, обнаружили, что не могут изготовить орудия, аналогичные по внешнему виду и качеству орудиям из раскопа, хотя материал они использовали тот же самый – местный минерал силькрет. В конце концов археологи догадались, что глянцевитость, темную поверхность и более тонкий скол можно получить, только если орудие на много часов закопать под горящий очаг (то есть выдержать при высокой температуре), а потом оставить медленно остывать. И тогда можно скалывать более тонкие, длинные чешуйки, тем самым добиваясь желаемой формы предмета и остроты его режущего края. Физический анализ материала подтвердил, что древние орудия действительно нагревали. На Пиннакл-Пойнте подобной обработке систематически подвергались многие орудия, так что полученный результат не мог оказаться случайным, как если бы предмет лежал около кострища, устроенного с какой-то другой целью. Искусная подготовка материала обеспечивала не только выигрыш в практичности и внешней изящности орудий, но и, улучшая исходные качества местного материала, расширяла обитателям южноафриканского побережья выбор каменной породы для производства орудий. А ведь это существенно влияет на решение, где поселиться. Так что здесь можно усматривать признак становления способности современного человека формировать свою среду обитания – она-то в основном и позволила адаптироваться к жизни практически в любом месте на планете.