Освобождение Руси от ордынского ига

Крупное значение в этом плане имел вопрос о главе новгородской епархии. Как известно, после раскрытия заговора Феофила в январе 1480 г. Новгородская земля осталась без духовного владыки. Находившийся в заточении, обвиненный в государственной измене Феофил формально продолжал быть архиепископом, пока не «остави» кафедру «нужею великого князя», после чего был выпущен из заточения и получил разрешение «жити у Михаилова Чюда». По данным Львовской летописи, это произошло в 1482/83 г.[706] Отречение Феофила дало формальную возможность выдвижения нового кандидата на архиепископскую кафедру. По сообщению Московской летописи выборы нового архиепископа состоялись 17 июня 1483 г.[707] Церемония избрания описана в летописи довольно подробно: «…князь великий… обмысля с своим отцем с митрополитом… и с архиепископом Асафом Ростовским и с Семеном, епископом Рязанским, и с Герасимом, епископом Коломенским, и с Прохором, епископом Сарским, положили жеребья на престол: Елисея, архимандрита Спасского, да Геннадия, архимандрита Чюдовского, да Сергея, старца Троицкого, бывшего протопопа Богородицкого, на архиепископство в Великий Новгород». В результате жеребьевки был выбран Сергей.[708] Сопоставляя эту церемонию с обычаями, практиковавшимися в Новгороде при избрании архиепископов (например, Ионы[709] и Феофила[710]), можно прийти к выводу, что традиционная новгородская процедура была в общих чертах повторена в Москве. Однако если в Новгороде назначение трех кандидатов, подлежащих жеребьевке, было функцией веча (фактически — новгородской господы, заранее намечавшей и проводившей своих кандидатов), то в новых условиях, в Москве, оно стало прерогативой государственной власти совместно с высшими церковными иерархами. Перенесение в Москву новгородского обычая имело несомненно политическое значение, новый архиепископ должен был приехать в свою епархию, выбранный по всем новгородским правилам. Новгород не «завоеван», он включен в состав Русского государства как одна из его земель.[711] Оказывая уважение новгородскому обычаю, московское правительство вместе с тем использует его для увеличения авторитета своего ставленника. Характерно, что все три намеченных кандидата — представители московского столичного духовенства, не имеющие никакого отношения к Новгородской земле и ее церковно-политическим традициям. Это, конечно, не случайно. Москва хотела видеть во главе дома святой Софии, на ответственнейшем церковно-политическом посту, именно «своего» человека, никак не связанного с новгородским боярством, с сепаратистскими традициями местных светских и церковных феодалов. Торжественное избрание в Москве нового архиепископа должно было стать важным шагом на пути укрепления московского влияния в Новгородской земле, в борьбе с новгородским сепаратизмом.

По данным Московской летописи, «поставление» (т. е. формальное утверждение в сане архиепископа) нового владыки состоялось 4 сентября.[712] В Новгород он прибыл два месяца спустя — «перед Филипповыми заговена».[713]