Освобождение Руси от ордынского ига

Это сообщение Львовской летописи представляет чрезвычайно большой интерес. Перед нами яркая бытовая зарисовка, бросающая свет на методы и характер московской политики по отношению к землям соседних феодалов. Как видим, порубежные споры о межах превращаются в руках московского правительства в важное политическое средство — средство давления на феодалов соседнего княжества. Как в 60-е гг. в Ярославском княжестве московский наместник князь И.В. Стрига Оболенский проводил определенную аграрную политику, четко направленную на перестройку структуры феодального землевладения в интересах московской великокняжеской власти, на подрыв старой и создание новой системы феодального землевладения и вассалитета, так и теперь, двадцать лет спустя, в другом месте и в других условиях московское правительство преследует ту же основную цель — ослабить, расшатать, разрушить систему феодального землевладения чужого княжества и заменить ее новой системой землевладения служилых людей московского великого князя. Но если в полузависимом Ярославле московский наместник мог фактически самостоятельно перестраивать феодально-вотчинную структуру, то в условиях формально суверенного Тверского великого княжения средством давления на местных феодалов являются порубежные споры и конфликты непосредственно на местах. И, как видим, эта политика приносит положительные для Москвы результаты. Разуверившись в реальности защиты со стороны своего великого князя, утратив доверие к политической системе Тверского великого княжения, тверские вотчинники не видят для себя другого выхода, как переход на службу к великому князю московскому, способному реально защитить их феодальные интересы. В этом проявляется одна из важнейших черт перестройки феодальных отношений, самого глубинного процесса создания единого государства. Дискредитация местных мелких центров (в экономическом, политическом, идеологическом отношениях) с необходимостью приводит к переориентации феодалов (и не только феодалов) в сторону более реальной силы, могущей обеспечить их насущные потребности. И этой силой в конечном итоге становится Москва — центр нового Русского государства, стимулирующий отмирание старых и развитие новых явлений в русском феодальном обществе.[747]

Не будет преувеличением сказать, что к лету 1485 г. Тверское великое княжение переживало серьезный политический кризис. Суть этого кризиса — распад старых феодальных связей, составлявших основу политической системы Тверской земли, а его глубинные причины — насущная, настоятельная необходимость включения Твери (в той или иной форме) в состав Русского государства. В этих условиях великий князь Михаил и его ближайшее окружение не сумели и не захотели порвать со старой литовской традицией и выработать принципиально новый политический курс, направленный на усиление контактов с Москвой. Того же лета «выняли у гонца Тверского грамоты, что посылал в Литву к королю».[748]

Тайные сношения с Литвой — серьезное нарушение соответствующего обязательства, зафиксированного в только что заключенном московско-тверском докончании. Если значительная часть тверских феодалов в 1485 г. перешла на службу к Москве, продемонстрировав тем самым свою готовность сотрудничать с правительством Русского государства, то глава Тверской земли и в новых условиях продолжал цепляться за старые традиции, пытаясь поддержать свою эфемерную власть.

Поимка гонца с вещественным доказательством нарушения Михаилом Тверским своих обязательств вызвала новый — и последний — конфликт с Москвой. Московское правительство заявило резкий протест («вельми поношая ему»). В этой ситуации Михаил делает отчаянные попытки избежать полного разрыва, грозящего неминуемым разгромом. Он посылает в Москву своего епископа «бити челом» московскому великому князю. Но «князь же великий не прият челобитья его». Неудачей окончилась и миссия князя Михаила Холмского — важнейшего лица в феодальной иерархии, дядьки великого князя тверского: государь всея Руси его «на очи не пустил».[749]

 Участь Тверского великого княжества была уже решена.

Сбор войск начался в июле. «Прислал князь великий… гонца в отчину свою в Великий Новгород к боярину своему наместнику Новгородскому Якову Захарьину… велел ему ити к Тфери со всеми силами новгородскими».[750] Разумеется, поход на Тверь был делом не только новгородских полков. «Августа 21 поиде к Тфери князь великий Иван Васильевич всея Руси и з своим сыном с великим князем Иваном Ивановичем, и з братьею своею, с князем Андреем Васильевичем и с князем Борисом Васильевичем, и с воеводы, и с многими силами на великого князя Тверского Михаила Борисовича за его неправду, что он посылал грамоты к королю Литовскому Казимиру и подымал его воинством на великого князя… всея Руси».[751]