Читаем От былины до считалки полностью

Н. А. Добролюбов, оценивая труд А. Н. Афанасьева, заметил, что при публикации сказок важно показать их место в современной жизни народа, выявить отношение рассказчиков и слушателей к героям сказки, нарисовать всю обстановку оказывания. Но разнохарактерный материал, которым пользовался Афанасьев, не давал ему такой возможности. Тексты в большинстве случаев даже не были паспортизованы, то есть не содержали сведений, где, когда и от кого они были записаны.

Заслуга А. Н. Афанасьева состоит в том, что он отобрал действительно лучшие, наиболее точные записи.

В те годы наука еще не выработала строгих правил собирания фольклора.

Отдельные любители да и некоторые специалисты считали возможным подправлять записанные ими тексты, приглаживать народную речь, затушевывать классовый смысл произведений, придавать им, скажем, религиозную окраску. Это ведь не очень трудно сделать, — бывает, достаточно выкинуть одно слово, букву одну заменить.

Следы некоторой правки можно обнаружить и в афанасьевском сборнике. Но делалось это очень осторожно и умело. Афанасьев выбрал сказки, которые считал характерными по своей форме (главным образом это были записи пермского крестьянина Зырянова). По этим образцам он и редактировал неисправные, на его взгляд, записи.

Но Афанасьев не искажал подлинного смысла народного творчества, его социальной направленности. Когда он в 1859 году издал «Народные русские легенды», у него были неоднократные столкновения с церковниками. В своем дневнике он записывает: «Современный литератор, принимаясь за перо, уже наперед чувствует над собой роковое действие цензуры...» Некоторую часть сказок, которые невозможно было напечатать в России, он собрал в отдельную книгу. Эта книга, содержащая большое число антипоповских, смелых по выражениям сказок, вышла в Женеве под названием «Русские заветные сказки».

...В трех томах «Народных русских сказок» помещено около 640 произведений, показывающих все разнообразие форм и содержания народной прозы. До сих пор афанасьевский сборник остается самым крупным по объему изданием. И это общерусский сборник, здесь можно найти тексты, записанные во всех концах страны.

«Сказки Афанасьева» — одно из главных сокровищ нашей национальной культуры. Они переведены на десятки языков и пользуются мировой известностью.

Позднее из своего сборника Афанасьев отобрал 88 сказок для детского чтения. Детские сказки тоже издавались много раз.

Подробнее о жизни и трудах ученого можно узнать из повести В. Пору- доминского «А рассказать тебе сказку?» Повесть эта вышла в 1970 году.





В сказке про ловкого солдата рассказывается такая история. Петр I проверял однажды караулы и увидел, что один солдат-то вроде спит.

— Спишь?—спрашивает царь.

— Никак нет, — отвечает солдат, — не сплю!

— А что же ты делаешь?

— Звезды считаю.

— Ну и много насчитал?

— Здесь тьма-тьмой, здесь — семьдесят со мной, а здесь не успел обсчитать — вы помешали...

Попробуй проверь этого солдата!

А сколько на Руси песен? Их так же невозможно сосчитать, как сказочному герою — звезды.

Еще в конце XIX века академик А. И. Соболевский решил собрать воедино все опубликованные русские народные песни. Главные издания песен — такие, как, например, собрания П. В. Киреевского и П. В. Шейна, он уже не брал.

С 1892 по 1907 год вышло семь огромных томов — «Великорусские народные песни». Но конечно, и это лишь часть песенного богатства народа. Немало песен и их вариантов было записано и напечатано после выхода в свет собрания А. И. Соболевского.

Попробуем отграничить песню от других жанров фольклора.

Мы знаем сказки. Их рассказывают. Это народная проза. Знаем загадки, пословицы, поговорки. Их тоже произносят обыкновенным голосом, не поют.

А вот былины поют. Вернее, пели тогда, когда они жили полной жизнью.

Строго говоря, былины тоже песни. Их и называют иногда: эпические, или былевые, песни. Но все-таки ученые выделяют былины в особый жанр фольклора. Да и мы сами по первым же строкам узнаем былину. Былина сложена особым былинным стихом. У нее особые зачины, концовки. Действие былин всегда относится к далекому прошлому, ко времени Киевской Руси и вольного Новгорода. Герои былин — богатыри.

А в песне живут и действуют обыкновенные герои — крестьянский парень или девушка.

Ну а частушки? У них могут быть те же герои, что и в песне. Но все-таки мы не спутаем частушку с песней. Частушка своеобразно построена, у нее свои зачины. Эти короткие двух-, четырех- или шестистрочные песенки ученые выделяют в самостоятельный жанр. Мы тоже будем говорить о них отдельно, в следующей главе.

Существует много самых разных детских песенок. Их относят к детскому фольклору.

Все остальные произведения, которые исполнители поют, — это и есть песни.

Бесчисленную массу песен очень трудно разделить на какие-то группы.

Делят их по содержанию: исторические, семейные, любовные, шуточные; делят по их употреблению (функциям): плясовые, хороводные, трудовые; по темпу и характеру музыкального исполнения: протяжные, частые; по социальной принадлежности: солдатские, бурлацкие, тюремные.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жизнь Пушкина
Жизнь Пушкина

Георгий Чулков — известный поэт и прозаик, литературный и театральный критик, издатель русского классического наследия, мемуарист — долгое время принадлежал к числу несправедливо забытых и почти вычеркнутых из литературной истории писателей предреволюционной России. Параллельно с декабристской темой в деятельности Чулкова развиваются серьезные пушкиноведческие интересы, реализуемые в десятках статей, публикаций, рецензий, посвященных Пушкину. Книгу «Жизнь Пушкина», приуроченную к столетию со дня гибели поэта, критика встретила далеко не восторженно, отмечая ее методологическое несовершенство, но тем не менее она сыграла важную роль и оказалась весьма полезной для дальнейшего развития отечественного пушкиноведения.Вступительная статья и комментарии доктора филологических наук М.В. МихайловойТекст печатается по изданию: Новый мир. 1936. № 5, 6, 8—12

Виктор Владимирович Кунин , Георгий Иванович Чулков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Литературоведение / Проза / Историческая проза / Образование и наука
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде
Конец институций культуры двадцатых годов в Ленинграде

Сборник исследований, подготовленных на архивных материалах, посвящен описанию истории ряда институций культуры Ленинграда и прежде всего ее завершения в эпоху, традиционно именуемую «великим переломом» от нэпа к сталинизму (конец 1920-х — первая половина 1930-х годов). Это Институт истории искусств (Зубовский), кооперативное издательство «Время», секция переводчиков при Ленинградском отделении Союза писателей, а также журнал «Литературная учеба». Эволюция и конец институций культуры представлены как судьбы отдельных лиц, поколений, социальных групп, как эволюция их речи. Исследовательская оптика, объединяющая представленные в сборнике статьи, настроена на микромасштаб, интерес к фигурам второго и третьего плана, к риторике и прагматике архивных документов, в том числе официальных, к подробной, вплоть до подневной, реконструкции событий.

Ксения Андреевна Кумпан , Татьяна Алексеевна Кукушкина , Валерий Юрьевич Вьюгин , Мария Эммануиловна Маликова

Литературоведение
Дракула
Дракула

Роман Брэма Стокера — общеизвестная классика вампирского жанра, а его граф Дракула — поистине бессмертное существо, пережившее множество экранизаций и ставшее воплощением всего самого коварного и таинственного, на что только способна человеческая фантазия. Стокеру удалось на основе различных мифов создать свой новый, необычайно красивый мир, простирающийся от Средних веков до наших дней, от загадочной Трансильвании до уютного Лондона. А главное — создать нового мифического героя. Героя на все времена.Вам предстоит услышать пять голосов, повествующих о пережитых ими кошмарных встречах с Дракулой. Девушка Люси, получившая смертельный укус и постепенно становящаяся вампиром, ее возлюбленный, не находящий себе места от отчаянья, мужественный врач, распознающий зловещие симптомы… Отрывки из их дневников и писем шаг за шагом будут приближать вас к разгадке зловещей тайны.

Брэм Стокер , Джоэл Лейн , Крис Морган , Томас Лиготти , Брайан Муни , Брем Стокер

Литературоведение / Классическая проза / Фантастика / Ужасы / Ужасы и мистика