От былины до считалки

Раньше девушку нередко отдавали замуж насильно, за нелюбимого, иногда даже за малознакомого человека. Об этом рассказывают на уроках истории. Песня «При вечере было вечере» — свидетельство самого народа.

При вечере было вечере,

При остатней поре-времечке

Как у Тани на девичнике,

У Михайловны на девичнике,

Прилетал туда ясен сокол.

Он садился на окошечко,

На серебря ну решеточку.

Как никто-то сокола не видал,

И никто ясна не обозревал.

Как увидела, обозрела

Уж как Танюшкина матушка.

— Ты мое ли любимо дитятко,

Приголубь-ка ясна сокола,

Ясна сокола залетного,

Добра молодца заезжего.

— Уж моя ты родима матушка,

Я рада приголубить сокола

Что Василья да Николаевича,

Да голова моя не кланяется

И язык мой не ворочается.

Какое глубокое горе источает каждая строчка этой прекрасной песни! Какая она стройная, эта песня, как выразительна ее концовка!

Надя, записав, сохранив эту песню, уже принесла пользу науке о народном творчестве.

Песня Нади очень старая, ее пели на Руси не одну сотню лет. Нисколько не преувеличиваю. Вот передо мной редкая книжка «Песни русского народа» И. Сахарова, изданная в 1839 году. Там, на 196-й странице, напечатана очень похожая песня:

При последнем было вечере,

У Настасьи на девичнике,

У Андреевны на девичнике,

Прилетал к ней ясен сокол.

Он садился на окошечко,

На дубовую причелинку,

На серебря ну переклад инку.

Как увидела матушка

Из высокого терема,

Из косящатого окошечка,

Закричала громким голосом:

— Ты дитя ли мое, дитятко,

Дитя Настасья Андреевна!

Ты прияй ясного сокола,

Ясного сокола залетного,

Доброго молодца заезжего,

Карпа Трифоныча.

— Родимая моя матушка!

Мое сердце не оборотится,

Уста кровью запекаются,

Сердце кровью обливается

Мне приять ясного сокола,

Приголубить доброго молодца!

Видите, та же самая песня. Но немного и другая, конец иной. Мы можем сравнить эти два варианта одной свадебной песни. Что исчезло из текста сахаровского сборника, какие детали? «Высокий терем», «косящатое окно» (сделанное из дощатых косяков, большое окно в отличие от окна волоково'- го — маленького, задвижного оконца). И терем, и волоковые, и косящатые окна существовали давно, еще в Киевской Руси. В позднейшие времена все это уже стало непонятно. Вот почему эти детали и выпали из современного варианта песни.

Старый образ, старое слово часто заменяются другими, новыми образами и словами. До революции деревенская девушка пела о парне: «Без лучины, без огня зажег сердечко у меня». В последние годы эту частушечную строчку поют так: «Без бензина, без огня зажег сердечко у меня»... Всего одно слово заменено. И даже рифма сохранилась! Но сколько смысла в этой замене!

Уже к середине прошлого века было собрано огромное количество фольклорных произведений. Ученые стали сравнивать их, сопоставлять. И постепенно выяснилось, что, хотя, например, сказок или песен записано очень много, далеко не все из них являются самостоятельными произведениями.

Чаще всего вновь записанный текст в той или иной степени повторяет ранее известные — вот как песня, которую прислала Надя Кривушёнкова. Тут можно сказать: за 150 лет песня, переходя от одного человека к другому, даже от одного поколения к другому, изменилась по таким-то и таким-то причинам.

А если варианты одного и того же произведения записаны в одно и то же время? Какой считать более правильным?

Обычно бывает так, что в одном варианте есть одни детали, в другом — другие; при этом детали первого варианта во втором могут отсутствовать. А может быть, осторожно соединить их, и тогда получится основной, полный вариант этого произведения?

Попробуем сами проделать такую операцию.

Но сначала несколько пояснений.

В русском фольклоре давно известны шуточные сказки и анекдоты о глупых людях — пошехонцах. Еще в 1798 году вышла книга Василия Березайско- го «Анекдоты древних пошехонцев». Рассказы о пошехонцах широко использовал М. Е. Салтыков-Щедрин в «Истории одного города». Пошехонье — вполне реальное место, расположено в Ярославской области.