Читаем От былины до считалки полностью

Кафтанишко с плеч долой.

На конюшню ведут,

Сзади палочку несут.


Сразу можно сказать, что эта песня появилась в условиях развитого крепостного права, что лакеи — крепостные (хотя бы потому, что они подвергаются телесным наказаниям — как в рассказе И. С. Тургенева «Два помещика»).

Есть такой замечательный двухтомный «Этимологический 1 словарь русского языка» А. Г Преображенского, в котором объясняется происхождение многих тысяч слов. О слове «лакей» сказано, что оно французское, пришло в немецкий язык в XVI веке, а из немецкого — в русский; является новым заимствованием («новым» значит не ранее эпохи Петра I, то есть начала XVIII века).

На протяжении десятилетий и столетий фольклорное произведение меняется, одни слова и образы забываются, другие приходят на их место. Здесь слово «лакей» скорее всего было в песне с самого начала: ведь песня как раз и построена на противопоставлении лакейской жизни и крестьянской, лакей как бы спорит с крестьянином — слушателем, что ему живется ничуть не слаще, хотя он не платит оброка и не ходит на барщину.

Итак, на вопрос о том, когда родилась эта песня, мы можем ответить: между серединой XVIII и серединой XIX века (должно было пройти какое-то время, чтобы слово «лакей» прижилось на русской почве, стало привычным; в 1861 году, как мы уже вспоминали, крепостное право было отменено).

А теперь спустимся на несколько ступенек сразу, лет этак на семьсот.


Да из Орды, Золотой земли,

Из той Мангазеи богатый,

Когда подымался злой Калин-царь,

Злой Калин-царь Калинович,

Ко стольному городу ко Киеву

Со своею силою с поганою.

Не дошел он до Киева за семь верст,

Становился Калин у быстра Непра.

Сбиралося с ним силы на сто верст,

Во все те четыре стороны.

Зачем мать-сыра земля не погнется?

Зачем не расступится?

А от пару было от кониного

А и месяц, солнце померкнуло,

Не видеть луча света белого…

Садился Калин на ременчат стул,

Писал ярлыки скорописчаты

Ко стольному городу ко Киеву,

Ко ласковому князю Владимиру…


Так начинается былина «Калин-царь». Не нужно быть специалистомученым, чтобы догадаться: речь в этой былине идет о нашествии монголов. Массы конницы осадили Киев (какие яркие художественные образы найдены здесь: «Зачем мать-сыра земля не погнется? Зачем не расступится?»).

При переходе фольклорного произведения от одного исполнителя к другому, от одного поколения к другому могут возникать дополнения, выпадать места неясные, вставляться новые имена, названия. Конечно, слово «царь» (Калин-царь) в Киевской Руси не употреблялось. И строка о Мангазее — позднейшая. Мангазея — русское торговое поселение, основанное на севере Сибири в 1601 году. Надо полагать, что и Золотая Орда здесь — воспоминание о более поздних временах: ведь это государство на Волге как раз и появилось в результате монгольского нашествия.

Все остальное в этой былине и в близких к ней былинах ведет нас в Киевскую Русь, в XIII, в XII, в XI век.

Мы хорошо знаем слово «ярлык». Но былина употребляет его не в современном значении «этикетка», а в старинном, первоначальном значении: «грамота, указ татарского хана». Это значение, точнее, само это слово пришло на Русь с монголами в XIII веке. Монгольские ханы давали русским князьям ярлык на княжение. Когда монгольское иго было свергнуто, ни о каких ярлыках на княжение и речи быть не могло.

По былинам можно составить представление о Киеве, каким он был до разгрома татаро-монголами в 1240 году. Киев всегда называется стольным городом — он и был долгое время столицей древнерусского государства. Город окружен городовой (городской) стеной, по углам стены стоят наугольные башни.

«Перескочи через стену городовую, через ту башню наугольную», — говорит в одной из былин предводитель вражеского войска Батый своему послу.

Почти во всех старых русских городах сохранились такие стены и такие башни. Вначале они были деревянные, а потом каменные.

Князь живет в тереме златоверхом, в палатах белокаменных. Изображение их в былине очень похоже на те рисунки, которые иногда встречаются в древних рукописях. Часто упоминается в былинах гридня — приемная комната в княжеском дворце.

Какое оружие имели богатыри? Тугой лук, стрелочки каленые, палицу, копье мурзавецкое (от татарского слова «мурза» — «князь»), кинжал, иногда саблю. Огнестрельного оружия былина в общем-то не знает, хотя оно появилось на Руси достаточно давно (артиллерия, например, впервые была применена войсками Дмитрия Донского в 1389 году).

Перейти на страницу:

Все книги серии Школьная библиотека (Детская литература)

Возмездие
Возмездие

Музыка Блока, родившаяся на рубеже двух эпох, вобрала в себя и приятие страшного мира с его мученьями и гибелью, и зачарованность странным миром, «закутанным в цветной туман». С нею явились неизбывная отзывчивость и небывалая ответственность поэта, восприимчивость к мировой боли, предвосхищение катастрофы, предчувствие неизбежного возмездия. Александр Блок — откровение для многих читательских поколений.«Самое удобное измерять наш символизм градусами поэзии Блока. Это живая ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Блок развивался нормально — из мальчика, начитавшегося Соловьева и Фета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими братьями, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту Пушкина — в просвещении стать с веком наравне.Блоком мы измеряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гете, и Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.»Осип Мандельштам

Александр Александрович Блок , Александр Блок

Кино / Проза / Русская классическая проза / Прочее / Современная проза

Похожие книги

Сын теней
Сын теней

Это вторая книга в трилогии о Семиводье, повествующем о последних днях до-христианской Ирландии. "Сын теней" рассказывает историю детей Сорчи (героини первой книги, спасшей своих заколдованных братьев) и ее мужа, британца Хью.Любимая, послушная дочь своих родителей, Лиадан отправляется в неожиданное путешествие, заставившее ее понять, каким трудом завоеваны мир и покой, к которым она так привыкла. Лиадан понадобится все ее мужество, чтобы спасти свою семью, покой и счастье которой — а заодно и весь ее мир — собираются разрушить древние и темные силы. И еще ей понадобится вся ее сила, чтобы пойти против воли своих самых любимых людей, поскольку от того, какой путь выберет Лиадан в поисках истинной любви, зависит всеобщая гибель… или же спасение.Это умный исторический роман, в котором чудеса настолько естественно вплетены в повседневную жизнь героев, что об этой книге не возможно думать, как о произведении в стиле фентези — это просто история о людях, для которых колдовство и разговоры с лесными духами естественны и обычны.

Джульет Марильер

Фантастика / Фэнтези / Фольклор, загадки folklore