От былины до считалки

Буде стар человек пойдет — помолится,

Моему ли телу грешному поклонится.

Как охотники пойдут, так настреляются.

Буде млад человек пойдет — в гусли наиграется…

Хочу объяснить, почему я назвал сборник Михаила Дмитриевича Чулкова замечательным. Это одна из первых книг в России, в которой напечатаны подлинно народные песни, в том числе и такие, где выражались бунтарские настроения, прославлялись герои борьбы с барами, например, Степан Разин. Я сказал: книга. Но точнее было бы сказать — четыре книги. «Собрание разных песен» состояло из четырех частей, выходивших с 1770 по 1774 год. Вместе они составляют огромный том, насчитывающий многие сотни самых различных песен, — и народных, и сочиненных поэтами XVIII века. В 1913 году Академия наук переиздала три первые части чулковского песенника. К сожалению, четвертая часть утрачена. Несмотря на все усилия ученых, до сих пор не найдено ни одного экземпляра этой части. Такова ирония судьбы: книги скучные, плохие сохраняются лучше, чем книги интересные, любимые читателями.

Русские писатели XIX века тоже ценили книгу Чулкова, хорошо ее знали. Она была, как я уже говорил, и в библиотеке Пушкина.

Буря море воздувает… Вихорь парус повевает,

Ветер волны подымает, Меж волнами нос ныряет…

Сверху небо потемнело,

Кругом море почернело.

Разве не напоминают этот ритм, эта рифмовка «Сказку о царе Салтане»? Не так уж важно, что в песне изображено море бурное, а у Пушкина более спокойное. По-моему, звучала музыка этих строк в пушкинском сознании, когда писал он:

Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет…

А теперь пойдем дальше. Некрасов. Тут уж я просто не знаю, с чего начать. Некрасов главным образом писал о жизни крестьян. И конечно, он не мог пройти мимо крестьянского творчества — песен, сказок, поговорок, причитаний: в них раскрывались народные чаяния, выражались жалобы на трудную судьбу народа, говорилось о трагическом положении женщины в семье и по- истине клокотала ненависть к угнетателям.

В прошлом веке жила в Карелии крестьянка Ирина Андреевна Федосова. Она знала былины, старинные песни и была выдающейся исполнительницей плачей (причитаний). Ее приглашали на свадьбы, на похороны, на проводы рекрутов, и она складывала удивительные по своей выразительности произведения, от которых, по ее собственным словам, камни и те плакали.

В 1867 году петрозаводский учитель Е. В. Барсов познакомился с И. А. Федосовой и стал записывать ее причитания. В 1872, 1882 и 1886 годах вышли

три тома «Причитаний северного края» Барсова, в основном составленные из произведений карельской вопленицы. Она стала знаменитой. Ее приглашали выступать во многие города России. На нижегородской ярмарке в 1896 году ее, уже глубокую старуху, слушал Горький. Он посвятил ей целый очерк.

«Причитания северного края» знал В. И. Ленин. Возвращая вторую часть (где напечатаны рекрутские плачи), он поделился своими впечатлениями с В. Д. Бонч-Бруевичем: «Я внимательно прочел ее. Какой ценнейший материал, так отлично характеризующий аракчеевско-николаевские времена, эту проклятую старую военщину, муштру, уничтожавшую человека».

«Даже здесь, в этих скорбных «завоенных плачах», раздававшихся в деревнях, при помещике, при старостах, при начальстве, — и то прорывается и ненависть, и свободное укорительное слово, призыв к борьбе сквозь слезы матерей, жен, невест, сестер».

И еще Владимир Ильич сказал:

«Так и вспоминается «Николай Палкин» Толстого и «Орина, ~Мать солдатская» Некрасова. Наши классики несомненно отсюда, из народного творчества, нередко черпали свое вдохновение».

Вот теперь и вернемся к Некрасову.

Слева печатаем отрывок из поэмы «Кому на Руси жить хорошо», из главы «Дёмушка», а справа — отрывок из «Плача о старосте» И. А. Федосовой. И тут и там — проклятие начальству.

Злодеи! Палачи! Вы падите-тко, горючи мои слезушки,

Падите, мои слезоньки, Вы не на воду, падите-тко, не на' землю,

Не на' землю, не на' воду, Не на божью церковь, на строеньице,

Не на господень храм! Вы падите-тко, горючи мои слезушки,

Падите прямо на' сердце Вы на этого злодия супостатного

Злодею моему! Да вы прямо ко ретивому сердечушку!

Ты дай же, боже господи! Да ты дай же, боже господи,

Чтоб тлен пришел на платьице, Чтобы тлен пришел на цветно. его платьице,