От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе

В раннем Средневековье Восточная Римская империя действительно была монополисткой в международной торговле христианских стран, центром которой оставалось Средиземное море. Константинополь (после захвата в 1453 г. турки назвали его Стамбул) стоял на пересечении всех великих торговых путей Западной Азии и Европы, морских и сухопутных, к тому же в нем были постоянно действующая система морского и сухопутного транспорта и совершенные методы обмена, которых не хватало Западу. Таким образом, империя была в состоянии завозить и экспортировать товары и вести морскую торговлю, так что ее коммерческая деятельность достигала такого масштаба, который был невозможен для тогдашних западных государств. В течение 600 лет продолжалось ее ни с чем не сравнимое процветание; и в XI в. рынок и таможенные сборы только в одном Константинополе приносили в казну империи ежегодно 7 миллионов 300 тысяч золотых безантов[59].

Тем не менее большим препятствием для развития торговли была политика государства в области коммерции, подсказанная властям устаревшими традициями или налоговыми причинами. Правительство было монополистом в торговле некоторыми товарами, в первую очередь зерном и шелком. Оно запрещало экспорт многих товаров, например, дорогих текстильных товаров и драгоценных металлов, а также большого числа иностранных изделий. Другие изделия — например, марсельские сорта мыла — были обложены огромными пошлинами на импорт. Существовали также экспортные пошлины. Взимали также налоги с покупок и продаж, совершенных внутри страны. По своей природе эти налоги были скорее фискальными, чем экономическими, но были огромной трудностью для людей из-за их многочисленности, вред от которой еще усиливали своим поведением сборщики. Однако самой большой ошибкой Восточной Римской империи было то, что она, по сути дела, полностью отдала экспортно-импортную торговлю в руки иностранцев, вместо того чтобы поощрять усилия в этом направлении своих подданных, становившихся все менее деятельными. Императоры считали, что таким образом внушат тем иностранцам, которых нужды коммерции приводили на берега Босфора, уважение к величию и богатству своей столицы, а на самом деле неразумно прокладывали путь для коммерческого развития западных варваров, которых они одновременно презирали и боялись. В долгосрочной перспективе имперские власти парализовали коммерцию своей страны, ограничили ее ролью пассивного маклера и одновременно осчастливили молодые коммерческие народы, служившие посредниками ромеям. Византийские политики нуждались в иностранцах, но в то же время не доверяли им. Например, они приветливо встречали их освобождением от налогов и привилегиями, но заставляли их соперничать друг с другом тем, что обращались с ними неодинаково. Византийская власть изобретала все новые инспекционные меры, формальности, конфискации, льготы, сборы и раздражающие иностранцев указы, направленные против них, но не могла истощить их терпение, в основе которого лежала любовь к наживе.