От победы к миру. Русская дипломатия после Наполеона

Обсуждения касательно Королевства Вестфалия еще раз продемонстрировали, что союзники отдавали предпочтение переговорам между странами-участницами на основе действующих договоров. В 1807 году Наполеон создал это королевство для своего брата Жерома из земель, захваченных у Пруссии, Ганновера и по большей части Курфюршества Гессен. В результате Венского конгресса это королевство было распущено и Пруссия вернула бо́льшую часть старой Вестфалии, которую Наполеон передал Великому герцогству Берг[151]. Вместе с тем оставались нерешенными вопросы, касавшиеся земельных сделок и обязательств, возникших в рамках наполеоновской Вестфалии. Курфюрст Гессена не хотел признавать никаких продаж или дарения территорий, заключенных от имени Королевства Жерома. Союзники придерживались другой точки зрения, полагая, что обязательства и права, основанные на законодательстве наполеоновской Вестфалии, должны были соблюдаться. И статья XXII, и статья XLI Заключительного акта Венского конгресса признавали права собственности французских подданных на уступленных Францией землях. Для урегулирования сохранявшихся конфликтов Пруссия планировала пригласить заинтересованные стороны к участию в комиссии, которая решала бы вопросы, связанные с долгами, пенсиями, феодальными отношениями, компенсациями и реституциями в провинциях, принадлежавших наполеоновской Вестфалии. Необходимо было удовлетворить законные требования, в том числе касающиеся земель Курфюршества Гессен. Кроме того, поскольку рассматриваемые претензии происходили из победы и щедрости союзных держав – из ликвидации Королевства Вестфалия и реинтеграции лишенных имущества князей, – на заседаниях в Аахене министры должны были обратиться к своим монархам с просьбой направить письма курфюрсту Гессена с призывом отозвать свои требования. В тех случаях, когда аналогичные усилия не приводили к урегулированию, парламент Германии мог передать спор на рассмотрение арбитражной комиссии. Четыре союзные державы согласились, что пришло время немецким властям решать территориальные вопросы Германии.

Общее желание России остаться в стороне в немецких спорах росло по мере усиления политических споров внутри конфедерации. В ответ на студенческие волнения, которые вспыхнули во время Вартбургского фестиваля в октябре 1817 года, Россия присоединилась к Австрии и Пруссии, осудив проявления мятежных намерений и раскритиковав бездействие великого герцога Саксен-Веймар-Эйзенахского Карла Августа, который, по-видимому, мог бы предпринять какие-то предупредительные меры по предотвращению скандальных волнений[152]. Российское правительство согласилось с союзниками, что радикальные воззвания студентов и профессоров из Йенского университета представляли собой нападки на Германский союз, монархов других немецких государств, и старшее поколение, не разделявшее националистических настроений либеральной молодежи. Тем не менее российские дипломаты получили указания избегать публичной критики великого князя Карла Августа, который, однако, должен был быть проинформирован об озабоченностях императора Александра. В соответствии с политикой невмешательства и линией, проводимой в отношении территориальных споров, монарх сопротивлялся австрийским и прусским попыткам привлечь его к согласованным действиям (согласованной реакции)[153]. Александр признавал угрозу, создаваемую неограниченной свободой слова, но он также считал, что Россия должна оставаться наблюдателем в вопросах, касающихся Германии, и настаивал на том, что немецкие государства должны договориться о мерах по исправлению ситуации. Несмотря на разговоры о возможном вмешательстве, Александр приказал своим дипломатическим агентам воздерживаться от какого бы то ни было участия во внутренних делах Германии. Вместе с тем он признал, что на основе законной силы действующих договоров может потребоваться иностранное вмешательство для подавления симптомов революции, если это будет санкционировано большинством государств Германской конфедерации или единогласным решением союзников[154].