От предъязыка - к языку. Введение в эволюционную лингвистику.

Размышления о классифицирующей деятельности плавно переходят у Г. Спенсера в размышления о языке и его происхождении. Он писал: «Заметим здесь, что познание сходства и несходства, которое лежит в основании классификации и из которого беспрерывное классифицирование развивает идею совершенного сходства, лежит также и в основании процесса наименования, а следовательно, и языка. Всякий язык состоит вначале из символов, которые подобны означаемым ими вещам настолько, насколько это возможно. Язык знаков есть средство сообщения идей путём подражания действиям и особенностям вещей, о которых идёт дело. Язык слов является вначале также средством напоминать предметы или действия путём подражания звукам, которые производятся предметами или которыми сопровождаются действия. Первоначально эти два языка (жестово-мимический и звукооподражательный. — В.П.) употреблялись одновременно. Достаточно только заметить телодвижения, которыми дикарь сопровождает свою речь, видеть бушмена или кафра, драматизирующего перед слушателями свой способ охоты за дичью, или обратить внимание на крайнюю бедность словаря во всех первобытных языках, — чтобы понять, что вначале положения, телодвижения и звуки одинаково сочетались для произведения возможно лучшего подобия вещей, животных или событий и что по мере того, как звуки стали пониматься сами по себе, телодвижения вышли из употребления, оставляя, однако, следы в манерах более впечатлительных цивилизованных рас» (там же. 510).

Как видим, оба первобытных языка — жестово-мимический и звукоподражательный, Г. Спенсер основывал на способности диких людей к подражанию предметам — либо их физическим свойствам с помощью телодвижений, либо звукам, которые от них исходят, с помощью артикулируемых слов. Вот почему мы можем определить его взгляд на глоттогенез одним словом — подражательный. Однако большее значение он придавал звукоподражательной точке зрения. Он подкреплял её наблюдениями над звукоподражательными словами, которые сохранились в дошедших до нас языках, а также над способностью к звукоподражательным неологизмам у детей и знаковой коммуникацией у глухонемых.

Продолжая исходить из подражательной гипотезы об эволюции языка, великий эволюционист писал: «Наконец, достаточно вспомнить, как многие из слов, принятых варварскими народами, сходны со звуками, принадлежащими означаемым предметам; как многие из наших собственных самых древних и самых простых слов имеют ту же особенность: как ребенок склонен изобретать подражательные слова и как язык знаков, самопроизвольно образующийся у глухонемых, неизменно основывается на подражательных действиях, — чтобы сразу отнести начало номенклатуры предметов именно к понятию сходства» (там же).

Таким образом, Г. Спенсер рассматривал эволюцию языка (глоттогенез) как продолжение эволюции познания (когногенеза). За развитием классифицирующей деятельности у первобытных людей шёл процесс семиотизации её объектов — подражания обозначаемым предметам с помощью телодвижений и звукоподражаний.

* * *

Вот какими словами Г. Спенсер выразил своё эволюционное кредо в «Автобиографии» (СПб.: Просвещение, 1902, с. 349): «Явления астрономические, геологические, биологические, психологические и социологические (читай: культурологические. — В.Д.) представляют собой одно сложное неразрывное целое, тесно спаянное взаимной зависимостью. Они связаны незаметной постепенностью переходов одних в другие, они связаны общим законом перемен и общностью причин, вызывающих эти перемены».

Г. Спенсер стал, бесспорно, самым крупным универсальным эволюционистом XIX века. Известный теоретик анархизма Пётр Алексеевич Кропоткин (1842–1921) считал, что его синтетическая философия «после работ Огюста Конта» может рассматриваться «как главное философское произведение XIX в.» (Кропоткин П.А. Хлеб и воля. Современная наука и анархия. М.: Правда, 1990, с. 559). Вот как П.А. Кропоткин в своей прекрасной статье о Г. Спенсере описал ситуацию, в которой оказался молодой Г. Спенсер — перед его замыслом: «Идея эволюции стала обязательной во всех областях. Особенно важно было приложить её к толкованию всей системы природы, а также к человеческим учреждениям, религиям, нравственным идеям. Нужно было — сохраняя всецело основную идею позитивной философии Огюста Конта — распространить её таким образом, чтобы она охватила собой совокупность всего, что живёт и развивается на земле. Этому и посвятил себя Спенсер» (там же, с. 561).

2.7. Герхард Фоллмер

Наш познавательный аппарат является результатом эволюции.

Г. Фоллмер.