От Рафаэля до Кавалера д’Арпино. Устройство римских живописных мастерских XVI века

Расписывая зал Ста дней в палаццо Канчеллерия для кардинала Алессандро Фарнезе в 1546 году, Вазари самостоятельно с нуля отобрал команду, способную подражать его стилю: в команде были Рафаэллино дель Колле, болонец Джан Баттиста Баньякавалло, Бастьяно Флори, Джован Паоло из Борго, Сальвадоре Фоски из Ареццо, испанцы Ровиале и Гаспар Бесерра и многие другие[370]. Работа была завершена в рекордно короткий срок, давший название залу: на этом настаивал сам кардинал. Мастер, выполнив достаточно большое количество рисунков и картонов, практически полностью поручил остальное ассистентам[371], хотя впоследствии сожалел, что не сделал все сам.

В связи с этим можно вспомнить анекдот о случае, когда Микеланджело якобы осматривал зал Ста дней. Узнав о рекордно коротком сроке исполнения работ по картонам с помощью техники припороха, он воскликнул: «…и это заметно!» На качество росписей жаловались и заказчик, и сам Вазари. Но все же, наездами бывая в Риме, он продолжал искать себе разовых помощников. Работая совместно с Федерико Цуккаро над росписью капеллы Паолина и зала Реджа для Григория XIII в 1570‑х, Вазари вновь привлек художников, работавших с ним во Флоренции, — Якопо Дзукки, болонца Лоренцо Саббатини. Усвоив вместе с Вазари композиционные приемы позднего маньеризма, с элегантными, удлиненными, сложно расположенными фигурами, Саббатини после смерти Джорджо сам возглавил работу в Ватикане. Вазари привлек также Джулио Антонио Бонасоне, Рафаэллино да Реджо. И именно огромное число участвовавших в его работе художников способствовало в итоге распространению его стиля.

Как в 1540‑х, так и в 1570‑х Вазари пользовался временными объединениями помощников, несмотря на то что мечтал работать в одиночку. Он не создавал в Риме собственной мастерской, как во Флоренции. При этом он оставался руководителем своих групп и сам отвечал за творческий замысел. Нам кажется, что Вазари пользовался временно собранной impresa не только потому, что основную деятельность сосредоточил во Флоренции, но и потому, что во многом ориентировался в творчестве на Микеланджело. Именно поэтому он ругал себя за то, что вообще привлекал ассистентов; и именно поэтому они у него не задерживались надолго.

Похожая ситуация произошла с Франческо Сальвиати. Мастер учился во Флоренции у Баччо Бандинелли, там же, согласно Арменини, изучал античную скульптуру и творчество Микеланджело по восковым слепкам[372]. Таким образом, к моменту приезда в Рим в 1531 году у Франческо уже был серьезный творческий опыт. Его заказчик, кардинал Джованни Сальвиати, дал мастеру свое имя. В Риме Франческо отчасти перенял декоративную манеру Перино дель Вага и стал невероятно востребованным художником. Именно ему Павел III поручил записать работы Даниеле да Вольтерра в зале Реджа. Впоследствии мастер выполнил целый ряд больших циклов в Риме: росписи капеллы Паллио палаццо Канчеллерия, церкви Сан-Джованни-Деколлато, залов в палаццо Фарнезе и палаццо Риччи-Саккетти[373]. Однако же он не обзавелся для этого собственной мастерской. Его основная деятельность всегда оставалась связанной с Флоренцией.

Целый ряд художников, приехавших в Рим и обосновавшихся в нем, также не создавали в городе собственных мастерских. У них, как уже было сказано, не было опыта настоящего ученичества и серьезной творческой работы в римских мастерских. Привыкнув к самостоятельности с самого начала, они и в дальнейшем объединялись только для того, чтобы выполнить конкретный заказ, и после его исполнения рассредоточивались по Риму в поисках новой работы. Каждый из руководителей временного объединения набирал свою собственную команду ассистентов: мастеров фрески и лепнины, исполнителей гротесков; таким образом, обретали новую жизнь методы распределения ролей в мастерской.

Братья Таддео и Федерико Цуккари определили своей деятельностью пятьдесят лет римского искусства. Таддео был вовлечен почти во все значимые проекты своего времени. Около 1553 года он объединил усилия с Просперо Фонтана, расписывая виллу папы Юлия III. Его стиль, обращенный к классическим мотивам Высокого Ренессанса, оказался очень востребованным.

Федерико присоединился к Таддео в 1550 году, когда родители привезли его в Рим для обучения словесности. Таддео по собственной инициативе начал обучать брата рисунку, понимая, что своим положением может обеспечить ему «лучшую долю и более твердую опору, чем он сам в свое время получал» и стать для него настоящим учителем и покровителем[374].