От Сталинграда до Берлина. Операции советских войск и вермахта. 1942-1945

Советский Союз тоже не жил мирной жизнью: во второй половине 1930-х гг. он воевал в Испании, на Дальнем Востоке и в Финляндии. Нельзя сказать, что он был настолько же не готов к войне, как, например, Великобритания или США. Однако он был плохо подготовлен к войне. Это было связано в основном с пороками системы управления, которые, несмотря на значительные успехи, не позволили достичь такого уровня боеготовности, какой к началу 1940-х гг. был достигнут Германией, поднявшей военное искусство до настоящих высот.

Главной и постоянной слабостью советских вооруженных сил было отсутствие инициативы во всех звеньях, что приводило к догматизму, рабской зависимости от приказов сверху и приверженности четким утвержденным схемам даже тогда, когда они противоречили здравому смыслу и приобретенному опыту[28].

Эта слабость еще более усугубилась после массовых чисток 1930-х гг., когда из армии были удалены наиболее опытные и независимые командиры (в 1938–1941 гг. для усиления боеготовности Красной армии было сделано очень много. Но, безусловно, не все и с недочетами. – Ред.), а почти абсолютным условием выживания стал конформизм. Определенное негативное влияние на обстановку в армии оказал и так называемый культ личности, связанный с именем И.В. Сталина, однако представляется сомнительным, что этого явления можно было полностью избежать при сложившейся советской системе.

Несмотря на то что советское командование имело возможность изучить опыт первых кампаний Второй мировой войны на Западе, некоторые самые важные уроки были либо неверно истолкованы, либо в некоторых случаях неправильно усвоены. На основе опыта гражданской войны в Испании были сделаны выводы о бесполезности крупных танковых соединений, а также о том, что в будущей войне боевая авиация будут использоваться только для непосредственного прикрытия поля боя. Как следствие, были расформированы механизированные корпуса Красной армии, а авиационные предприятия сосредоточились на производстве истребителей и самолетов непосредственной огневой поддержки[29].

С 1939 г. (когда ошибочно были расформированы старые мехкорпуса, с 1938 г. назывались танковыми) и до 1940 г., когда было создано девять новых мехкорпусов, самой крупной советской войсковой единицей, имеющей на вооружении танки, была танковая бригада. Согласно советской военной доктрине того времени, танк рассматривался как оружие, предназначенное главным образом для поддержки пехоты. Со второй половины 1940 г., очевидно под влиянием опыта немецких войск во Франции, механизированные корпуса и танковые дивизии были восстановлены, однако в связи со стремлением получить большее количество таких соединений лишь немногие из них были укомплектованы полностью[30].

Для советского командования война с Финляндией явилась тяжелым уроком. Она вскрыла глубоко укоренившуюся слабость военной структуры. Финский маршал Карл Маннергейм метко сравнивал действия советских войск с игрой оркестра под управлением плохого дирижера, в котором музыканты не способны придерживаться общего ритма. Как позже признали сами русские, многие из офицеров «не имели ясного представления о современной войне» и не могли ни планировать, ни командовать, ни организовать взаимодействие войск[31].

Военному престижу Советского Союза за рубежом был нанесен огромный урон, который, возможно, стал еще более болезненным после недавних успешных боев против японской армии на озере Хасан и на реке Халхин-Гол на Дальнем Востоке.

Возможно, именно опыт войны с Финляндией побудил И.В. Сталина настойчиво пытаться любой ценой избежать столкновения с Германией. Вскоре после нее Советский Союз начал демонстрировать открытое стремление не дать вовлечь себя в крупный военный конфликт на любой стороне. Когда в апреле 1940 г. немецкие войска заняли Норвегию под предлогом опередить в этом англичан и французов, которые намеревались через Норвегию направить войска в помощь финнам, в Германии были уверены, что придется объяснять этот шаг русским. К безмерному удивлению немецкой стороны, это вторжение вызвало у русских «огромный вздох облегчения», даже несмотря на то, что советско-финская война к тому времени уже закончилась[32].