От татей к ворам. История организованной преступности в России

Нарушитель общепринятых правил подвергался жестоким побоям, в ходе которых он лишался возможности защищаться и оказывать сопротивление. Как правило, избиение проводилось публично группой физически крепких уголовников. Такое наказание применялось за отказ возвращать карточный долг на основании запроса потерпевшей стороны. Побои длились до тех пор, пока получатель долга не остановит избиение. В этом случае карточный долг считался погашенным, а должник опускался на дно преступной иерархии. Путь в «подвал уголовного мира» также ожидал того, кто стал жертвой полового насилия в виде санкции за нарушение карточных законов. Помимо насильственных мер, в качестве наказания провинившегося заставляли набить наколку позорящего содержания. К примеру, татуировка козла с картами могла сопровождаться словами «Я играю как козел». Для большего эффекта наколки могли нанести на щеки, лоб или ягодицы.

Уголовный жаргон (арго)

Специфика преступного мира отразилась на речевом общении его участников. В разговоре они использовали особый язык, который был незнаком сторонним людям. Словари уголовного арго содержат несколько тысяч слов и выражений, среди которых различают общеупотребительную лексику, присущую каждому уголовнику, тюремное арго, имеющее хождение в местах заключения, и специализированные диалекты, принятые в общении отдельных групп преступников (карманников, шулеров, конокрадов и т. д.). Будучи частью речевой культуры, уголовный жаргон оказал влияние на развитие языка в целом. Наиболее употребляемые слова проникли в бытовую лексику и стали использоваться в повседневной речи большого количества людей. Такие слова, как «бабки», «беспредел», «косяк», «стукач», «наезжать», и другие сначала зародились в криминальной среде и только потом попали в широкое употребление.

Своеобразие уголовного языка прослеживалось на Руси с давних времен. Воры и разбойники использовали особые слова и выражения для обозначения преступных действий и понятий. Характерным примером являлась речь волжских разбойников. Исследователь уголовного жаргона М. А. Грачев обнаружил в письменных памятниках XV–XIX вв. около 40 слов и фраз волжских речных пиратов. Выражение «по реке волна прошла» означало послана погоня, «притон» — тайная пристань, «сарынь на кичку» — бить всех, «пустить красного петуха» — поджечь дом и т. д. и т. п. Помимо волжских разбойников, уголовной лексикой обзавелись московские мошенники (карманники), лесные разбойники и другие преступные группы, которые активно перенимали друг у друга жаргонные слова и выражения.

В XVIII веке впервые появились записи уголовного арго. Они остались в жизнеописаниях мошенника, вора, разбойника и бывшего московского сыщика Ивана Осипова по прозвищу Ванька Каин, принадлежавших перу бытописателя М. Комарова и неизвестных авторов. Описываемые события происходили в середине XVIII века, к этому периоду относилась и уголовная лексика, использованная в этих произведениях. Тайная канцелярия называлась «стукалов монастырь», тюрьма — «каменный мешок», часовой — «гремло», воры — «купцы пропалых вещей», застенок — «немшоная баня». В повести о Ваньке Каине впервые в литературе было запечатлено тайное послание. Передавая закованному в цепи Каину калачи с запеченными внутри отмычками, его соратник Камчатка проговорил зашифрованную фразу на воровском языке: «Трека калач ела, стромык сверлюк страктирила». Сообщение означало: «В калаче есть ключ для отпирания цепи».

Истоки современного уголовного жаргона следует искать в языке торговцев-коробейников XIX века. Они ходили из города в город и продавали товары с лотков, корзин, тележек и просто с рук. Бродяжный образ жизни сформировал своеобразные привычки, манеры и речевые особенности. Таких торговцев называли офенями (афенями), а используемый ими язык — феней. Происхождение офеней по настоящее время неясно. Их связывали с бежавшими в русские земли из захваченной турками Византии греческими переселенцами XV века, странствующими скоморохами, ремесленниками, купцами и паломниками. Бродячие торговцы всегда имели тесные контакты с уголовным миром. Преступники их грабили, лишали товаров и денег. Но не менее часто торговцы помогали преступникам, наводили их на прибыльные места. Воры и разбойники предсказуемо включили бродяжническую лексику в свою «блатную музыку».