От татей к ворам. История организованной преступности в России

Словарный запас уголовной фени пополнялся за счет заимствований из языков этнических и профессиональных групп. Наиболее активное смешение происходило в оживленных криминогенных городах и тесном тюремном сообществе, где собирались в «одном котле» представители различных групп. Крупные пласты слов влились в уголовный жаргон из еврейского («ксива, «мусор, «кипиш»), немецкого («шнифер», «фраер», «шухер»), тюркских («шалман», «бурма», «шмон»), украинского («хомка», «ховать»), английского («гирла», «мани»), польского («марвихер», «капать») языков. Часть лексики попала из профессиональных арго: например, фраза «толкать порожняк» пришла из речи шахтеров, а слово «волына» — из казачьего диалекта. Так преступный жаргон вбирал в себя слова и выражения, присущие различным культурам и языкам, перерабатывал их, наделял своим смыслом и преподносил как самостоятельную ценность.

В литературе высказывались различные точки зрения на причины появления «блатной музыки». Называлась необходимость использования тайного языка, известного только в преступной среде. На нем было безопасно распространять сведения и планировать преступные операции. Также указывалось, что замысловатая лексика позволяла быстро вычислять агентов, внедренных властями в криминальное сообщество. Они просто не проходили проверку на знание уголовного языка. Наиболее же правдоподобной причиной называлось стремление преступников обособить свой мир и поставить его в противовес обычной жизни. В частности, этот взгляд поддерживал исследователь русской культуры Д. С. Лихачев: «Воровская речь должна изобличать в воре “своего”, доказывать его полную принадлежность воровскому миру наряду с другими признаками, которыми вор всячески старается выделиться в окружающей его среде <…>».

Жесты, перестук, тюремная почта

Речевой коммуникации призваны помочь особые жесты, мимика и телодвижения. Жесты позволяли выразить слова, которые по какой-либо причине было невозможно произнести вслух, например, во время очных ставок или тюремных проверок. Изображение раскрытыми ладонями буквы «Т» означало оповещение о серьезности выдвинутых обвинений («крышка»). Сжатая рука с оттопыренными указательным пальцем и мизинцем, резко поднесенная к горлу, говорила о приближающейся опасности. Движение двумя пальцами по воротнику — верный знак того, что приближается работник правоохранительных органов. Часть жестов применялась вместо табуированных слов: наган, бандитизм, стрельба, грабеж и подобные запрещенные слова заменялись условленными жестами.

Самым известным криминальным жестом считается коза, или распальцовка — сжатый кулак с оттопыренными указательным пальцем и мизинцем. В уголовной среде он обозначал намерение нанести вред, сопровождался угрозой выколоть глаза и носил оскорбительный характер. При этом пальцы уголовной козы направлялись на соперника, как будто бы пытаясь реализовать угрозу. С начала 1990-х гг. этот жест переняли бандиты и рэкетиры новой волны, которые стремились подражать старым преступным порядкам. Наряду с этим он стал широко использоваться в молодежной рок-культуре как подражание западным веяниям.

Использование речи и жестов существенно ограничивалось в тюрьмах и колониях, где преступный контингент разделялся на группы, камеры, отряды. Поэтому в тюремных условиях появились специальные способы передачи информации. Одним из них стало перестукивание, когда обитатели соседних камер с помощью ударов по стенам, трубам центрального отопления или канализации передавали друг другу зашифрованные сообщения. Для шифровки использовались известные системы кодирования (азбука Морзе) или свои условленные обозначения. На практике широко применялись таблицы, в которых русский алфавит записывался в несколько пронумерованных строк. При этом каждая буква слова передавалась выстукиванием номера строки и номера места в строке, которое эта буква занимала в таблице. Такой способ переговоров применялся еще декабристами, заключенными в Петропавловскую крепость за участие в вооруженном восстании.

Еще одним хитроумным средством передачи сообщений являлась так называемая тюремная почта. Она представляла собой систему веревок, связывавших несколько камер в единую транспортную сеть. Веревки проходили через окна, отверстия в стенах и даже сквозь канализационные трубы. Система позволяла закрепить груз в одной камере и перетащить его нужному адресату. Таким образом заключенные обменивались сигаретами, чаем и другими необходимыми товарами. С помощью веревок могли перетаскивать тюремные послания — малявы, ксивы или воровские прогоны. Последние являются наиболее важными сообщениями в воровской среде. В прогонах воры озвучивали всем арестантам правила поведения, свое решение или точку зрения на отдельные вопросы преступной жизни. Тюремная почта превращала место заключения в единое информационное пространство.

Криминальные песни