От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение

Ж. Бодрийяр стал певцом апокалипсиса современной культуры вообще и современной политики в частности. Он подхватил, таким образом, апокалиптическую традицию в культурологии, идущую от Освальда Шпенглера. Красной строкой в его работах проходит мысль, которая льётся на сознание разрушителей как бальзам на душу, о том, что чуть ли не вся современная культура превращается в помойку, а её носители – в отбросы.

В статье «Город и ненависть» Ж. Бодрийяр выразил её так: «Вся биосфера целиком в пределе грозит превратиться в некий архаический остаток, место которого – на помойке истории. Впрочем, сама история оказалась выброшенной на собственную помойку, где скапливаются не только пройденное нами и отошедшее в прошлое, но и все текущие события; не успев закончиться, они тут же лишаются всякого смысла в результате демпинга средств массовой информации, способных превратить их в субстанцию, непосредственно готовую для употребления, а затем и в отбросы. Помойка истории превратилась в информационную помойку… Люди становятся отбросами своих собственных отбросов – вот характерная черта общества, равнодушного к своим собственным ценностям, общества, которое само себя толкает к безразличию и ненависти. У ненависти нет истории, она характерна для конца социальности и конца истории» (Бодрийяр Ж. Город и ненависть: http://www. ruthenia. ru/logos/number/1997-9. htm).

Бодрийяризм представляет собою апокалиптическую форму нигилизма. В отличие от релятивного нигилизма, который, как тургеневский Базаров, отрицает настоящее для созидания будущего, апокалиптический нигилизм отрицает его ради самого этого отрицания. В будущем он видит в конечном счёте лишь вселенскую катастрофу, абсолютную пустоту.

Ведущий лейтмотив книг Ж. Бодрийяра – симулякризация всей культуры (симулякр значит по-французски подобие). Вся культура превращается у их автора в симулякр, в её подделку, в её иллюзию. Она, по Ж. Бодрийяру, – пародия на подлинную культуру, а участники этой пародии, хотим мы того или не хотим, – все мы, потому что все мы стали носителями не подлинной культуры, а её симулякра.

Сочиняете вы, скажем, стихи, и воображаете себя настоящим поэтом. Но на самом деле, вы лишь симулируете деятельность настоящего поэта. Пишете вы научную статью и воображаете себя учёным. На самом же деле, вы лишь симулируете деятельность настоящего учёного. Занимаетесь вы политикой и думаете о себе, что вы политик, но в действительности никакой вы не политик, а симулянт, делающий вид, что вы – настоящий политик и т. д.

Сильно сказано! Эти слова вполне справедливы по отношению к огромному числу людей. Но можно ли грести всех под одну гребёнку? Можно ли представить себе всё современное человечество как сборище симулянтов?

Превращать труд рабочих, которые строят нам дома, крестьян, которые нас кормят, и т. д. в сплошных симулянтов сумел только французский философ-постмодернист Жан Бодрийяр. Этим он и прославился. Этим он и отвоевал себе место в истории.

В «Символическом обмене и смерти» Ж. Бодрийяр похоронил не только искусство, но и производство материальных ценностей. В главе «Конец производства» он торжественно провозглашает: «Перед нами – конец производства…» (там же. С. 58).

На медленную смерть Ж. Бодрийяр обрёкает и науку, поскольку она теперь вовсе не основывается на изучении объективной реальности, а является результатом соглашения учёных с господствующей идеологией, которая, как и всё прочее, тоже вымирает. «Наука, – глубокомысленно утверждает он, – как и любой другой дискурс, организуется по конвенциональной логике, но, как и всякий идеологический дискурс, требует себе для оправдания какой-нибудь реальной, “объективной” референции, опоры в том или ином субстанциальном процессе» (там же. С. 133).

Иначе говоря, наука лишь симулирует опору на изучение объективной действительности, а на самом деле она опирается на «конвенциональную логику»! Непонятно только: каким образом она совершила в ХХ веке грандиозную революцию, если опиралась не на реальные факты, а на «конвенциональную логику»?

В симулякров сейчас превратилась вся сильная половина человечества – мужчины, ибо они феминизировались. А женщины в свою очередь маскулинизировались.

К чему же мы пришли? К обществу бесполых. «Всё бесполо, – констатирует этот немаловажный факт Ж. Бодрийяр, – зато всё сексуализировано. Утратив свою особость, мужское и женское тоже получают возможность безграничного посмертного существования» (там же. 187).

Йохан Хёйзинга объявил всю нашу жизнь игрой (см. его в кн.: Homo ludens. Человек играющий. СПб., 2007), а основная идея книги «Символический обмен и смерть» Ж. Бодрийяра – показать, что вся наша жизнь есть симулякр. Невесёлые нам достались времена! Ж. Бодрийяр не оставляет нам никакой надежды на подлинное существование.