От тьмы – к свету. Введение в эволюционное науковедение

Мы живём в царстве симулякров. Верующие в бога сейчас симулируют свою веру в бога, а учёные – свой поиск истины. Художники симулируют художественное творчество, а политики – защиту социальных интересов своих избирателей. Мужчины симулируют женщин, а женщины – мужчин. Симуляции подверглись и моральные ценности: мы симулируем доброту, мы симулируем щедрость, мы симулируем своё жизнелюбие и т. д.

Что же мы имеем в результате? Бодрийяризм. Его суть – подмена реальной действительности на виртуальную, симуляционную, но эту подмену его творец приписывает всем современным людям, которые обмениваются между собою, с его точки зрения, не подлинными ценностями, а лишь символическими, а стало быть, живут не настоящей жизнью, а лишь её подобием (иначе говоря, их подлинную суть составляет смерть). Вот почему свой основной «политэкономический» труд Ж. Бодрийяр и назвал «Символический обмен и смерть».

В книге «В тени молчаливого большинства или конец социального» Ж. Бодрийяр хоронит социальность. Под социальностью он имеет в виду стремление людей жить для других. Социальность предполагает ориентацию человека на жизнь в обществе, на служение ему, на стремление изменить это общество в лучшую сторону.

Современные люди в большинстве своём, утверждает в этой книге Ж. Бодрийяр, асоциальны. Вот почему социальность в наше время если не умерла совсем, то находится на последнем издыхании. Для большинства людей, которое он называет «молчаливым большинством», социальность умерла. Ей пришёл конец.

Ж. Бодрийяр заявляет: «Деполитизированные массы, судя по всему, находятся не по эту, а по ту сторону политического. Частное, низкое, повседневное, малозначимое, маленькие хитрости, мелкие извращения и т. д., по всей видимости, располагаются не по эту, а по ту сторону репрезентации. Массы, как выясняется, озабочены приведением в исполнение того смертного приговора политическому, который они вынесли, не дожидаясь исследований на тему “конца политики”» (там же. С. 49).

Политическую инволюцию «молчаливого большинства» Ж. Бодрийяр объясняет многолетним успехом государственных властей, которые с помощью вездесущих СМИ затюкали это большинство до полного равнодушия к политике.

Позволю себе усомниться в этом тезисе Ж. Бодрийяра: оно безмолвствует вовсе не столько от забитости, сколько от сознания личной беспомощности. Что же касается его молчания, то этому молчанию его научила многолетняя практика выживания (Молчание – золото), но пусть не обольщаются бодрийяристы насчёт «конца политики». Терпение «молчаливого большинства» небеспредельно.

Бодрийяровский образ «молчаливого большинства» соткан из черт, действительно присущих значительной части людей (деполитизированность, гиперконформизм, зацикленность на удовлетворении плотских потребностей и т. п.). Подобный образ у нас в своё время создал в своих очерках о мещанстве Максим Горький. Но всё дело в том, что Ф. Бодрийяр, в отличие от М. Горького, придал своему образу «молчаливого большинства» чуть ли не вселенский масштаб и полностью лишил его эволюционной перспективы.

В своё время Джулиан Хаксли заявлял о конце эволюции в царстве животных. Но его представители его не послушались. Почему же вслед за Ж. Бодрийяром мы должны поставить крест на эволюции людей?

4.2. 5. 4. Квазитеория конца истории Ф. Фукуямы

Фрэнсис Фукуяма – американец японского происхождения. В 1989 г. Ф. Фукуяма опубликовал в журнале «National Interest» статью со сногсшибальным названием – «Конец истории?». Это был его звёздный час. Пригрозив истории её концом, он запрыгнул в неё на белом коне в ореоле неслыханной славы. Она была перепечатана в тридцати странах.

Статья «Конец истории?» (1989) была написана Ф. Фукуямой в годы горбачёвской перестройки, когда дело уже шло полным ходом к вступлению нашей страны на «демократический» путь. Её автор обнаружил в этом приближающийся «триумф западной либеральной демократии» над «новейшим марксизмом», который он поставил на одну доску не только с большевизмом, но и с фашизмом.

«Триумф Запада, западной идеи очевиден, – уверенно заявлял Ф. Фукуяма, – прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив. В последнее десятилетие изменилась интеллектуальная атмосфера крупнейших коммунистических стран, в них начались важные реформы. Этот феномен выходит за рамки высокой политики, его можно наблюдать и в широком распространении западной потребительской культуры, в самых разнообразных её видах: это крестьянские рынки и цветные телевизоры – в нынешнем Китае вездесущие; открытые в прошлом году в Москве кооперативные рестораны и магазины одежды; переложенный на японский лад Бетховен в токийских лавках; и рок-музыка, которой с равным удовольствием внимают в Праге, Рангуне и Тегеране» (Фукуяма Ф. Конец истории?: http://www. liberal. ru/ article. asp?Num=45).