От винта! [Сборник]

А в июне 44-го меня сняли со всех постов и уволили из армии. 32-й полк базировался в Любляне. Мы засекли взлёт американского полка в сторону Югославии, когда они пересекли фронт, мы уже были в воздухе. Более сорока «Лайтнингов» шло в направлении колонны войск 6-го гвардейского стрелкового корпуса, который должен был сменить другой корпус, наступавший на Удину. Перед этим состоялся бой «восьмёрки» «яков» 866-го ИАП с «шестёркой» «лайтнингов». Американцы сбили три «яка» и сами потеряли три самолёта. Мы взлетели двумя эскадрильями. Первую вёл я, вторую – новый командир полка Ворожейкин. Американцы снизились для штурмовки, и в этот момент я отдал команду: «Атака!». Предупредил, что использовать только вертикальные манёвры. На возглас кого-то из лётчиков, что самолёты имеют другие опозновательные знаки, и что это – американцы, я зло бросил в эфир: «Повторяю! Атака, валить всех! Я – четвёртый!» Под огнём американцы уже кричали в эфир, что, дескать, мы же союзники, но группа, разбившись на пары, уничтожила 38 самолётов, два упали в море. Назад никто из них не вернулся. Я не мог поверить, что можно ошибиться на 400 километров. Мне приказали прибыть в Москву. Больше всех раззорялся бывший наркоминдел Литвинов: «Он хочет вбить кол в отношения между союзниками! Он совсем зарвался!» – «Мне всё равно, кто атакует наши войска, товарищ Литвинов. Любой противник должен быть уничтожен. В другой раз они крепко подумают, стоит ли устраивать провокации». По требованию ЦК и союзников меня сняли со всех должностей и уволили из армии. Сталин сидел в кресле и молчал. Я развернулся и вышел: не член Ставки не имел права присутствовать на заседании. Львову сказал, что он свободен, скорее всего, получит новое назначение, а сам пошёл домой. Надо было собираться. Арестовывать меня, похоже, никто не собирался. Зашёл в караулку у Боровицких ворот и сдал пропуск. Медленно пошёл домой, благо не далеко. Радостная Людмилка подскочила поцеловать и вдруг остановилась:

– Что с тобой?

– Меня уволили из армии.

– А почему ты снял погоны и награды?

– А на фиг они мне нужны? Собирайся, поедем в Ленинград. С меня – хватит! Всё имеет свойство повторяться! – Я не стал ей рассказывать о Всесоюзном офицерском собрании августа 91-го года. Мне там тоже дали выступить, но через тридцать секунд отключили микрофон и обвинили в нарушении регламента, потому что я напомнил товарищам офицерам об их присяге. «Я клянусь, до последней капли крови, защищать…» Не защитили. Сдались «союзникам». История повторяется, вначале как трагедия, потом как фарс. Быть участником фарса я не желаю. Пусть делают, что хотят. Прошёл в кабинет, собираю книги, записки, тетради. Звонок! Всё-таки решили арестовать. Да и фиг с ними!

Иду открывать. На пороге стоит целый генерал НКВД. Власик.

– Павел Петрович! «Хозяин» просил подъехать. Одевайтесь.

– Чай?

– Да нет! Спасибо! Хотя, если с мёдом, то не откажусь. Что-то горло садится.

– Люда! Сделай чайку с мёдом Николаю Сидоровичу.

Генерал-лейтенант Власик прошёл в столовую, а я пошёл одеваться. Через пять-семь минут мы выехали, но не сторону Кремля. Власик повернулся ко мне и махнул мне рукой с первого сиденья. Мы приехали на Ближнюю дачу в Кунцево. Власик открыл входную дверь и жестом пригласил меня пройти. Я здесь никогда не был. Раздеваясь, внимательно осмотрел помещение, затем меня провели в кабинет, нет, скорее в гостиную, потому что в ней горел камин. Сталин сидел в кресле перед камином и что-то читал. Мундштуком трубки указал мне на второе кресло. Спустя несколько минут он отложил бумаги в папку, взял следующую папку, полистал её, вытащил отпечатанную бумагу и передал мне. Представление на награждение орденом Отечественной войны I степени всех участников боя у Крыжа.

– Подпиши! – я увидел свою фамилию, вычеркнул её и подписал.

– Обиделся? О, даже погоны и награды снял.

– Вообще, хотел в гражданку одеться, но ничего не нашлось. Это – моя гимнастёрка сорок первого года.

– Не понимаешь, что есть внешние враги, а есть внутренние. Двух сегодня ты на чистую воду вывел. За то, что тебя не предупредили, извини! Так надо было, чтобы заставить их раскрыться. Пока в твоём присутствии на фронте особой надобности нет. Поэтому поработай с трофеями. Тут под Мюнхеном нашими войсками было захвачено много очень интересного: ракеты, реактивные самолёты, новые танки, «панцеркнаке». В технике ты разбираешься получше многих. Тебе и карты в руки. И ещё, по данным нашей разведки, американцы создают новое оружие. Очень большой мощности. Мы тоже ведём эти работы. Занимается этим нарком Берия. Ему требуется помощник. Он просил дать ему тебя, потому, что кроме самого оружия, требуются средства его доставки. Займёшься этим. Ну, а скандал с твоим увольнением нам только на руку. Уволили, и он исчез куда-то. Вот приказ о твоём назначении. А это – о новом звании. Заслужил. Там нам замечательный ужин приготовили, Павел Петрович. Договорим в столовой!