От Второй мировой к холодной войне. Немыслимое

Девятого ноября Комитет обвинителей по инициативе Джексона принял решение не допускать политических выпадов со стороны защиты в адрес стран – учредителей Трибунала, а также представить перечень вопросов, которые не должны были затрагиваться. 19 ноября Покровский – заместитель Руденко – сообщал в Москву, что обвинители намерены избежать скользких тем, чтобы не дать подсудимым возможности вовлекать суд в дискуссии. Составление списка закрытых для обсуждения на Трибунале вопросов вызвало в Москве немалый интерес.

Под непосредственным руководством Вышинского к 26 ноября перечень вопросов, не подлежавших обсуждению, был составлен. Комиссия его утвердила, однако Комитету обвинителей в то время список передан не был. Решили подождать других.

Трояновский прибыл в Нюрнберг 19 ноября, накануне начала процесса. «Город производил удручающее впечатление. Весь его исторический центр в результате англо-американских бомбардировок был превращен в развалины. Никто там не жил и не мог жить, и только время от времени из развалин домов появлялись огромных размеров крысы. Окраины города, однако, сохранились в более или менее приличном состоянии. Они были застроены небольшими коттеджами, из которых в большинстве случаев прежние немецкие владельцы были выселены американскими оккупационными властями. Многие из этих домов занял персонал трибунала. Я поселился в доме, который занимали советские судьи…

Пожалуй, наиболее убедительный аргумент, благодаря которому американцам удалось склонить представителей других государств – учредителей международного трибунала провести суд над главными военными преступниками именно здесь, в Нюрнберге, заключался в том, что тут каким-то чудом сохранилось в довольно приличном состоянии огромное здание местного Дворца юстиции, к которому непосредственно примыкала большая тюрьма. Как будто сама судьба распорядилась так, чтобы сохранить этот комплекс для наступившего после войны возмездия. К тому же Нюрнберг был местом массовых фашистских пропагандистских действ, которые Геббельс умел организовывать на широкую ногу. Так что в этом смысле существовала определенная символика – где все начиналось, там суждено было всему и завершиться».

Исследователь Нюрнберга, поработавший и заместителем Генпрокурора РФ, Александр Григорьевич Звягинцев справедливо, хотя и слегка пафосно писал: «Нюрнбергский процесс приобрел всемирно-историческое значение как первое и по сей день крупнейшее правовое деяние Объединенных Наций. Единые в своем неприятии насилия над человеком и государством народы мира доказали, что они могут успешно противостоять вселенскому злу, вершить справедливое правосудие».

20 ноября в 10 часов утра председатель Международного Военного Трибунала лорд Джеффри Лоренс в торжественной обстановке открыл первое судебное заседание.

Почему именно он, пояснял Трояновский: «Председателя суда избирали сами судьи. Очень хотел занять председательское кресло американский судья Фрэнсис Биддл. Но ему сами американцы настоятельно рекомендовали не добиваться этого, поскольку и без того США играли слишком заметную роль в организации и проведении процесса. В результате председателем суда был без каких-либо проблем избран член апелляционного суда Англии Джеффри Лоуренс. Это было весьма удачное решение. Хотя Лоуренс с первого взгляда производил впечатление мягкого, безобидного джентльмена, как бы сошедшего со страниц романов Диккенса, он мог, когда необходимо, проявлять и твердость, и настойчивость, не злоупотребляя, однако, этими качествами».

Лоуренс произнес:

– Процесс, который должен теперь начаться, является единственным в своем роде в истории мировой юриспруденции, и он имеет величайшее общественное значение для миллионов людей на всем земном шаре. По этой причине на всяком, кто принимает какое-либо участие в этом процессе, лежит огромная ответственность.

Лоренс заверил, что процесс будет публичным в самом широком смысле этого слова, и выразил удовлетворение тем, что главные обвинители приняли все меры, чтобы защита получила доступ к многочисленным документам обвинения, и тем самым предоставили обвиняемым полную возможность для защиты.

Весь день 20-го и первую половину 21 ноября зачитывалось Обвинительное заключение. После этого подсудимых спросили, признают ли они себя виновными. «Все обвиняемые ответили отрицательно. Были попытки распространенных ответов, но они пресечены судом», – сообщал Покровский в Москву.

Содержание вступительной речи Руденко, сбор доказательной базы находились под прямым контролем из Кремля. Чтобы не пускать дело на самотек, Политбюро ЦК ВКП(б) 21 ноября решило создать еще одну Комиссию, уже в Нюрнберге, под председательством все того же Вышинского. Его заместителем стал прокурор СССР Горшенин, который в отсутствие Вышинского фактически руководил работой этой новой комиссии и почти ежедневно направлял в Москву телеграммы с подробным изложением хода процесса. Членами Комиссии стали профессора Трайнин, Маньковский, член-корреспондент АН СССР Строгович, Кузьмин.