Отечественная война 1812 года. Школьная хрестоматия (СИ)

Я все сие слушал в молчании; он же, говоря беспрестанно, ходил по комнате взад и вперед. Наконец подошел ко мне и, смотря на меня пристально, сказал мне: «Вы лифляндец?» — «Нет, я настоящий россиянин». — «Из какой же вы провинции России?» — «Из окрестностей Москвы», — отвечал я. «А, вы из Москвы! — сказал он мне каким-то особенным тоном. — Вы из Москвы! Это вы-то, господа московские жители, хотите вести войну со мною?» — «Не думаю, — сказал я, — чтоб московские жители особенно хотели иметь войну с вами, а особенно у себя в земле; но если они делают большие пожертвования, то это для защиты отечества своего и угождая тем воле государя своего». — «Меня, право, уверяли, что этой войны хотят московские господа, но как вы думаете, если б государь ваш захотел сделать мир со мной, может ли он сие сделать?» — «Кто ж может ему воспрепятствовать?» — отвечал я. «А Сенат, например?» — «Сенат у нас никакой другой власти не имеет, как только ту, которую угодно государю ему предоставить»...

Возобновя потом опять мне желания свои, чтоб я написал брату все, что он мне говорил, он прибавил, чтоб я также написал в письме моем и то, что главнокомандующий наш весьма дурно делает, что при отступлении своем забирает с собою все земские власти и начальствующих в губерниях и уездах, ибо этим делает больше вреда земле, нежели ему; он же от этого ничего не терпит и никакой нужды в них не имеет, и хотя его уверяли, что он в России пропадет с голоду, но он теперь видит, какое это вздорное было опасение; видит, что в России поля так же хорошо обработаны, как и в Германии и во всех других местах, и что мудрено было бы ему пропасть с голоду в такой земле, где все поля покрыты хлебом; сверх этого, он имеет еще с собою подвижной хлебный магазин, из 10 тысяч повозок состоящий, который за ним следует и которого будет всегда достаточно для обеспечения его армии.