Отец городов русских. Настоящая столица Древней Руси.

Собирались равные, оказывали друг другу уважение, обсуждали свои проблемы и дела. Совершенно как эллины за полтора тысячелетия до них. Одновременно на тингах могли выступать путешественники, самодеятельные философы, поэты-скальды. Свирепых воинов могло интересовать и отвлеченное, а умение писать стихи восхищало их больше, чем умение жечь города и приводить ладьи, полные добычи и рабов. Эта активность духовной жизни, напряженное желание познавать тоже сближало эллинов и скандинавов.

Похожим было и отношение к морю, сделавшее греков, а спустя почти две тысячи лет после них и скандинавов создателями морской цивилизации. Ведь «вызов моря» действовал на всех живущих на побережье Средиземного моря, но именно эллины лучше всех и раньше всех «услышали» этот «зов». Именно они связали разные берега Средиземноморья, стали главной частью средиземноморской цивилизации. Именно они усеяли своими колониями берега Средиземного и Черного морей.

Точно так же «вызов моря» слышен был всем обитателям Балтики; но именно скандинавы первыми связали Балтику в единый хозяйственный организм. Колонии именно скандинавов, а не балтского племени пруссов и не колонии финнов появились на побережьях Британии, Франции, Балтийского моря. Из чего приходится сделать вывод: «вызов моря» слышали все, но именно скандинавы «услышали» его лучше других — и приняли. О «морской цивилизации» Севера писали много [74].

Даже корабли эллинов и скандинавских дренгиров похожи. Ладья викингов — это такая же огромная лодка без трюма, метров 12–15 длиной и три-четыре метра шириной. Как и у кораблей эллинов, у них не было мощного киля, ладьи викингов можно было вытаскивать на берег. Как и у эллинов, гребли в ладьях не рабы, а свободные люди, воины и торговцы.

Решительные, уверенные в себе люди выходили в море спаянными, смелыми командами, открывали новые земли, завоевывали или связывали торговлей уже открытые.

Психологические основы

Есть и четвертая причина дренгов и виков, лежащая на стыке истории, психологии и мистики. Это особый психологический склад жителей Севера.

Если можно говорить о «стоянии перед морем», то точно так же можно говорить и о «стоянии перед Севером». Север — особая земля; она «лежит в зоне явлений, способствующих возникновению и развитию психофизиологического «шаманского» комплекса и разного рода неврозов» [75. С. 18].

«Шаманский комплекс»… Особое состояние личности, когда становится непонятным, где границы возможного и невозможного, мир реальный и мир потусторонний причудливо смешиваются в сознании.

В Скандинавии краски небес нежные, пастельные — на юге краски закатов и рассветов гуще, определеннее. Летом солнце почти не заходит, зимой почти не восходит. В декабре светает часов в одиннадцать, смеркается к трем часам дня. Если денек серенький, тусклый, то света может почти не быть. И в час дня, и в два ходит человек в серых сумерках, а не в свете, подобающем Божию дню. Неделю не разойдутся тучи (а так бывает очень часто) — и всю неделю света почти нет.

Конечно, это еще далеко не полярная ночь — но это уже явление, очень ясно указывающее на существование таких ночей, длящихся неделями и месяцами. Человек в Скандинавии оказывается в преддверии таких мест — то есть в преддверии мест, где жить человеку, может быть, вообще не следует.

На Севере на человека воздействует слишком много экстремальных факторов. Север испытывает пронизывающим сырым холодом, темнотой, метелями, наводнениями, коротким летом, удивительными красками на его мерцающем небе, болотами.

Жить на Севере — это все время ощущать, что находишься на границе обитаемого мира. Такая «пограничность» вызывает напряженность, психологическое ожидание — вдруг вторгнется что-то неприятное, опасное. На Севере все время надо бороться за жизнь. На юге среда комфортна: большую часть года можно ночевать под открытым небом, не надо бороться за тепло. Север все время испытывает расстояниями, ненаселенными пространствами, дефицитом тепла и света. Человеку все время и очень наглядно показывается: ты тут не хозяин! Если для южанина (и на Руси, и в Европе) леса и пустоши — это только «пока не расчищенное» пространство, то из заваленной снегом избушки (пусть в ней вполне тепло и уютно) видится совсем иной, гораздо менее комфортный для человека мир. Мир, для жизни в котором человеку надо затрачивать много сил, времени и энергии (хотя бы избушку топить).

По-видимому, даже коренные жители Севера ощущают: Север — это экстремальное для человека место обитания. Даже родившись на Севере, даже любя Север, как родину, чувствуя себя плохо в любом другом месте, человек одновременно чувствует себя на Севере не так уверенно, не так психологически комфортно, как на юге. Видимо, и северяне, независимо от числа прожитых на Севере поколений, чувствуют — их земля экстремальна для обитания человека. И человек на ней — не единственный возможный хозяин.