Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Хм-м… Придется попробовать другой подход.

В течение следующего часа я собрала всех старших членов команды, которых смогла найти в отделении. Лора попробовала уговорить Диану. Затем настала очередь врача-ассистента, потом я загнала ординатора в угол, и он изо всех сил пытался убедить пациентку позволить нам послушать сердцебиение ребенка. И наконец я применила секретное оружие – Анджелу. Если сладкоречивая Анджела не сможет уговорить эту даму, то я не знаю, кто сможет.

– Видите ли, моя дорогая, – объяснила Анджела, – у вас все хорошо, но у малыша могут быть проблемы, и мы должны ему помочь. Мы знаем, что это не ваш первоначальный план, но безопасность прежде всего, да?

– Я скажу вам то же, что и всем остальным, – фыркнула Диана. – Мне не нужен монитор. Я не хочу никакого вмешательства. Если я говорю, что с ребенком все в порядке, значит, так и есть. Так почему же на меня все насели?

– Хорошо, моя дорогая, хорошо. Я вас поняла, – успокоила ее Анджела и, бросив на меня быстрый взгляд, выскользнула из палаты.

И что теперь? Я была в полном отчаянии!

– Я не могу этого сделать, – сказала я Лоре двадцать минут спустя. – Я больше не могу принимать роды у этой женщины. Я не могу нести ответственность за ее ребенка. Это слишком серьезно. Если он умрет, произошедшее останется на моей совести, но она не позволит мне сделать ничего, чтобы помочь!

– Ты должна продолжать в том же духе, Пиппа, – ответила Лора. – Что бы ни случилось, мы все записываем, так что будет зафиксировано, что ты пыталась использовать монитор.

– Пыталась? Я сражалась с этой женщиной часами! Она слишком упрямая. Просто не знаю, откуда взялась глупая идея, что она знает все лучше врачей. У нас есть медицинское образование, и мы говорим, что ребенок в опасности. Какое она имеет право подвергать малыша такому риску? Это так эгоистично… и жестоко!

К этому времени я уже кипела от злости и вытирала слезы.

Некоторые роженицы считают, что знают лучше акушерок, как рожать, даже если делают это впервые. Не нужно и говорить, какой опасности они подвергают себя и ребенка.

– Ты прекрасно справляешься, Пиппа, – подбодрила Лора, успокаивающе положив руку мне на плечо. – Но ты не можешь насильно подключить пациентку к монитору. Она должна отвечать за свои поступки. Ты можешь только попытаться убедить ее. Я знаю, что ты можешь это сделать. Подожди минутку, успокойся и возвращайся в палату. Я все понимаю. Действительно понимаю. Но мы все должны пройти через это. Просто сделай все, что в твоих силах.

Так я и поступила. Я поддерживала Диану во время схваток, и, как и в случае с монитором, она отказалась от обезболивания.

– Ау-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! – закричала она, когда схватки начали набирать скорость и интенсивность.

Это был совсем не «хороший» крик. Во время следующей схватки я уже наклонилась, чтобы наложить ей на спину компресс из полотенца, когда почувствовал, как рука Дианы схватила меня за шею, а длинные ногти глубоко впились в кожу.

– Ай! – теперь настала моя очередь закричать.

Я поднесла руку к шее. Кровь! Она так сильно вонзила свои длиннющие когти мне в шею, что у меня потекла кровь.

– В этом нет необходимости, Диана, – сердито огрызнулась я. – Для этого у нас есть обезболивающее.

– О, простите, простите, простите, – задыхаясь, произнесла она. – Я не знала, что это вы.

– Просто держите руки при себе, пожалуйста! – многозначительно добавила я.

Шли часы, а Диана все еще отказывалась позволить нам посмотреть сердцебиение ребенка. Я не могла понять, как нормальный человек, не имеющий ни медицинской специальности, ни образования, может думать, что знает лучше, чем целое отделение экспертов. Это сбивало с толку. Она совсем не походила на хиппи, а была просто необычайно упряма.

Женщина утверждала, что, поскольку это было ее тело, она лучше, чем кто-либо другой, знала, через что проходит. Ее партнер Майк почти ничего не говорил. Я предположила, что, если бы он был уверен в себе, мы могли бы сразу же поставить монитор, но Диана вела себя очень властно. Несмотря на то что женщина имела довольно маленький рост, она была свирепой и полностью подавляла мужа. Но я не сдавалась: как и сказала Лора, я продолжала уговаривать пациентку, потому что знала, что это единственный способ помочь ребенку Дианы. И наконец благодаря сочетанию ее усталости от схваток и моих уговоров я измотала ее. Через четыре часа после того, как она вошла в палату, Диана позволила мне послушать сердцебиение ребенка.

О боже мой! Я вся похолодела, когда взглянула на линию на мониторе. Никогда в жизни я не видела такого ужасного ЭКГ. Сердцебиение было лихорадочным, кривая постоянно скакала вверх и вниз. Ребенок находился в критическом состоянии. Я сразу же вызвала ординатора, доктора Пеллитц, и она тоже встревожилась от того, что увидела.