Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Я обсудила ситуацию с Джен, которая сказала, что мы должны присматривать за пациенткой. Поэтому позволила Джули принять ванну, пока сама присматривала за женщиной на ранней стадии родов в другой палате. Затем, в 00:15, я пошла проверить Джули и постучала в дверь ванной. Никакого ответа. Я подергала ручку. Заперто! Ой-ой. Это плохо. Я пошла за Джен, она принесла свой мастер-ключ и быстро отперла дверь, и тут мы увидели настоящую кровавую бойню.

Это было похоже на сцену из фильма Квентина Тарантино: Джули лежала в ванне без сознания, и только нос ее торчал над водой темно-малинового цвета. Окурки сигарет плавали в воде рядом с обмякшим телом, и бритва свободно болталась в ее пальцах на внешней стороне ванны.

Боже мой! Что происходит? Она мертва?

Иногда врачи вынуждены защищать детей от их же матерей. Причем не всегда матери не понимают, что вредят.

Какое-то мгновение я пыталась осознать случившееся, а потом увидела порезы на животе девушки. Она полосовала себя лезвием по брюшной полости в странной попытке самостоятельно сделать кесарево сечение. Мы с Джен бросились вперед и рывком подхватили Джули за руки, вытаскивая из воды. Я нажала на кнопку экстренного вызова, и вся команда ввалилась в ванную.

– Джули! Джули! Вы не спите? – крикнула я, когда коллега положил полотенце на порезы и сжал их, пытаясь остановить кровотечение.

Тем временем Джен убедилась, что у женщины чистые дыхательные пути, и поддерживала ей голову. Четвертая акушерка проверила показатели, а пятая позвонила ординатору. Как только Джули начала приходить в себя и ее состояние стабилизировалось, мы положили ее на реанимационную койку и стали ждать врачей. Мы работали тихо, но быстро, чтобы позаботиться о самых тяжелых травмах. В такие моменты все сводится к тому, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица и оставаться спокойным и собранным. Даже в самых опасных чрезвычайных ситуациях вы работаете как сплоченная команда, зная, что все специалисты, которые должны быть там, уже на месте, и только потом, дома, позволяете себе плакать. Позже мы выяснили, что порезы у Джули были недостаточно глубокими, чтобы добраться до матки, но это был пугающий опыт. И врачи вызвали команду по психическому здоровью матери, чтобы осмотреть ее на следующий день в палате, прежде чем перевести женщину в психиатрическое отделение для профессиональной помощи. У Джули явно было неспокойное прошлое, и она страдала. Я надеялась, что теперь она получит поддержку, в которой так отчаянно нуждалась.

По сей день я не знаю, что заставило Джули совершить столь ужасные поступки, и понимаю, что в здравом уме она бы никогда не сделала ничего подобного. Но нельзя игнорировать тот факт, что иногда мы вынуждены защищать детей даже от матерей, которые их вынашивают. Звучит безумно, не так ли? Большинство женщин не представляют, как можно причинить вред своему же ребенку, и инстинктивно защищают его, даже нерожденного. Но из каждого правила есть исключения. И независимо от того, происходит ли это из-за неразумности, как у Дианы, или из-за тревоги, как у Джули, я убедилась на личном опыте: матери не всегда знают, что лучше для их ребенка.

6. Хамелеоны

Мы, как хамелеоны, приспосабливаемся к тем семьям, за которыми ухаживаем. Если я захожу в родильную палату и обнаруживаю, что мать обзывается и матерится, я немного менее сдержанна в своих словах и поведении. Но если в семье не ругаются, то я всегда стараюсь выражаться литературно и профессионально. Тем не менее есть одна вещь, которая остается неизменной: я – защитник матери. Я должна убедиться, что ее потребности и желания услышаны, что она чувствует себя информированной и контролирует то, что с ней происходит. В конце концов, это ее тело, ее роды, ее ребенок – и некоторые женщины представляли этот день годами. Конечно, все непостоянно, и роды никогда не идут по плану, но важно, чтобы мы постарались подарить каждой женщине тот опыт, который она хочет. В конце концов, у меня есть только один шанс сделать все правильно. Я – голос матери, даже когда ей слишком больно, чтобы говорить. И если это означает борьбу за эпидуральную анестезию, я сделаю ей эту чертову эпидуральную анестезию! Не секрет, что некоторые анестезиологи могут быть немного упрямыми.

– Какие по счету эти роды? – допрашивают они меня, когда я осмелюсь обратиться с просьбой. – На сколько сантиметров расширена шейка матки? Роды продвигаются быстро?

Акушерки – это не просто медики, они еще и немного психологи. Нужно подстраиваться под каждую семью, под каждую роженицу, чтобы создать максимально доверительную атмосферу.

Я отмахиваюсь от их вопросов:

– Это не имеет значения. Ей нужна эпидуральная анестезия. Так что, пожалуйста, приходите и сделайте ее.